Время любить - Марьяна Димитри

class="p1">Они стояли шагах в пяти. Периодически Алекс оборачивался посмотреть на меня, но всякий раз Михаил разворачивал его к себе, продолжая что-то втолковывать и при этом удерживать от эмоционального поведения.

Алекс стоял перед Михаилом, сложив руки на груди в позе Наполеона, окидывал приятеля скептически взглядами и изредка кидал ему короткие фразы.

Так продолжалось пару минут. Потом Замятин посмотрел в мою сторону, помялся немного и что-то сказал Алексу, отчего тот резко обернулся и посмотрел на меня. Я поймала его взгляд через лобовое стекло автомобиля. Во взгляде Алекса читалось удивление, неверие, ещё масса нечитаемых эмоций. Он как — то сразу весь поник, потерял былой боевой настрой.

Потом он направился ко мне, а Михаил остался на месте, наблюдая за нами со стороны. Я всё поняла. Замятин наверняка всё рассказал Алексу, всю правду обо мне, о ребёнке, всe — что знал. Зря, наверное. Теперь, я даже не знала, как себя вести в новых обстоятельствах. Я так долго жила, скрывая ото всех эту информацию, пытаясь оберечь себя, ребёнка, создать для нас двоих свой мир, построить свою жизнь. И вот, в эту минуту моя тайна раскрыта. К этому я не была готова, но события развивались молниеносно.

Алекс сел рядом на водительское место. Посмотрел на меня, как я вся зажалась от его присутствия. Усмехнулся и устало размялся, потянул шею в разные стороны.

— Катя, значит. Удивительная ты женщина, Катя Воробьева, за последние полчаса мне приходится знакомиться с тобой заново уже в третий раз...

Я молчала.

— Извини, я тут немного погорячился, наговорил, наверное, обидных слов... Без обид, честно, совсем тебя не помню... а ты помнишь?

Он развеселился.

— Нам с тобой хоть понравилось?

Я молчала, дожидаясь, когда эта напускная смешливость у него пройдет, и я получу от него ответ на свой главный и единственный, хоть и не заданный вопрос. И ответ прозвучал.

Алекс говорил медленно, порой замолкал, о чём-то размышляя, взвешивая. Было видно, что он на ходу формулирует своe мнение, принимает правильное решение, хотя оно его не устраивает полностью. Это была его капитуляция передо мной, но и — его победа над собой, своим эгоизмом, черствостью. Пусть, даже с помощью Михаила, он всё же увидел во мне человека, а не пыль под ногами, и стал руководствоваться не только собственными желаниями и целями.

— Михаила я знаю всю свою сознательную жизнь. Он, как брат мне, даже больше... Мы с ним никогда не пересекались в делах, своих личных интересах, и бабы у нас всегда разные были... Тебя же я не знаю, несмотря на то, что между нами было. И, да, если бы не ваш брак с Михой, мой ребeнок уже сегодня бы переехал ко мне. Но, как я уже говорил, с Михаилом я тягаться не стану.... Повезло тебе, девка,. повезло... Но ты знай, я слежу за тобой, и, если Мих решит, что ты дешeвка и бросит тебя, шансов у тебя не будет. Поняла меня? Вот такое будет моe решение... И... это... поздравляю с бракосочетанием,. Золушка, e моe.

Закончив, Алекс, не глядя на меня, резко, рывком вышел из машины и хлопнул дверью. На ходу застёгивая разлетевшиеся под порывами ветра полы элегантного пиджака, он быстро прошёл мимо Михаила, стукнув его на прощание кулаком в плечо, и быстро сел в свой тонированный внедорожник. Скрипнули тормоза, машина за считанные секунды скрылась за поворотом. Вот и всё, тишина, парковка, как и не было ничего.

Домой меня отвёз Михаил. Ехали молча. Также не разговаривая друг с другом, вместе забрали ребёнка из садика. И вот уже как с полчаса дитё спит, а мы с Замятиным всё сидим на кухне и пьем чай. Время уже позднее. Надо что-то решать. В воздухе висит ожидание. Ожидание моего ответа. На очередной не заданный вопрос.

Что же мне сказать? Проблема в том, что я совсем запуталась в своих чувствах.

Папа говорил, что, когда не знаешь, как поступить, поступай по инструкции, то есть, по принятым правилам. Я должна поступить так, как поступила бы всякая порядочная женщина, которой оказали помощь.

Я должна, наверное, горячо поблагодарить своего шефа за помощь и проводить до двери. Да, я так и должна поступить. Набравшись решимости, я встала изо стола. Это ничего, что я так и не оторвала взгляда от пола, ведь, главное, что я встала. Правда?

Кинула исподтишка взгляд в его сторону, столкнулась с его — обжигающим. И тут же вновь опустила глаза. И зачем я на него смотрела. Сердце застучало сильнее, мысль заметалась: а, куда он, собственно, пойдёт сейчас, на ночь глядя, тем более, это, как выяснилось, его жильё? Так, хорошо, значит, провожать мы не идём. А чего я тогда встала? Провожать же хотела, да, видно, уже не нужно. Но не садиться же обратно. Что он обо мне подумает? Это будет совсем уж глупо. Поэтому я решительно направилась к мойке и стала перемывать скопившиеся от нашего застолья тарелки. Вот так, я делом занята, я не туплю. Вроде как.

Но, что — же мне ему всё-таки сказать, ведь ничего не сказать нельзя, он же ждёт, в конце концов. Держу в руках под струёй воды давно уже чистую тарелку. Ах, как же это тяжело, и подсказать — то некому. Что-то я сегодня особенно торможу. Он подумает, что я дура. А не всё ли равно, что он обо мне подумает?.. Задумалась — не всё... Тогда возвращаемся к первому вопросу, и надо сейчас уже что-то решить, окончательно, бесповоротно, и изменить всю свою жизнь одним решением, выйти из привычного русла событий, начать жить по-новому, не завтра, а, вот прямо сейчас. Но почему мне так страшно, ну что мне делать, подскажите...

— Что тебе подсказать, Катюша? — о Боже, неужели я думала вслух?

— Э-э, я не... Что?

— Повернись ко мне.

Повернуться? Зачем ему надо, чтобы я повернулась? Мне и так хорошо, и я ещё посуду не всю перемыла. Я стала с усердием тереть тарелку. Но вдруг его руки легли на мои, и последнее мое оправдание — тарелку, осторожно отцепили от моих пальцев и поставили в сушку.

И вот я уже стою, развернувшись в его руках, уперев лоб ему в грудь, тереблю в руках тряпку для посуды.

— Тебе помочь? — вполголоса спрашивает он.

— Помоги... — слетает с моего языка без участия сознания. Спохватываюсь, но уже поздно. Мне помогают. Добросовестно так, щедро. И уже совсем не страшно, граница пройдена. И как потом оказалось, говорить