Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская

Каждый помогает "своей" вэлби, окутав своими иголками. Может быть поэтому у нас стали голубыми руки, а не только ладони.

Все нам помогают, чем могут, нет равнодушных.

Все собравшиеся хором повторяют слова древнего заклинания, вместе с нами:

— Живи в веках, Вэлбитерра! Живи в веках, Вэлбитерра!

Могучий и кряжистый Дэб бьётся рядом, не пропуская к нам чернородцев. Он наш Джоржан здесь. У него в руках огромный меч, и он крушит им врагов направо и налево, не пропуская к куполу.

Почти у всех драканов рядом с ним либо мечи, либо палицы, и они страшны и яростны в этой битве. Самый боевой гарнизон драканов, страшных в своей ярости.

Но, Боги, врагов тысячи, тысячи!

Почему там много? Сколько же ты накопила силы, Черная мгла!

Я её чувствую! Чувствую как грубую, безумную женщину-чудовище, порабощающую миры. И у неё слишком много накопленной силы…

Я уже вижу этих чернородцев. Это страшное зрелище.

Черные фигуры без лиц, вместо лиц словно провалы. У всех какое-либо оружие в руках, многие стреляют горящими стрелами.

Слишком много чернородцев рядом, несущих часть её Черной магии. Слишком много!

И купол реагирует…

Купол начинает трещать и разрушаться, я это слышу, чувствую. Нас не хватает, не хватает!

Позади казарма, тюрьма, госпиталь, храм, дома. Там была вся жизнь, там люди, которые не могут сами защищаться, многие же там остались, там дети.

Я вижу, как полыхает мой лазарет, как бегут оттуда под купол люди. Грегор, санитарки, что выхаживали меня, раненые воины.

Многие не успевают добежать…

Они падают, падают, и тут же их поглощает маслянистая Мгла, ползущая по земле за своими воинами.

Взрывами повреждается тюрьма. Боги, там же заключенные! Такие же люди, что называли меня Голубой Ручкой.

И вот они действительно полностью голубые теперь, мои руки!

Я вижу, как от тюрьмы бегут под разрушающийся купол арестанты. Их видно по арестантской одежде. Их несколько сотен. Тюрьму перестали охранять, и они смогли выбраться.

— Какой смысл охранять тюрьму, если горит страна? — вспоминаю я свои же слова.

Может быть их и вовсе напоследок не заперли?

Заключенные несутся прямо ко мне, и только несколько человек прячется за собравшимися женщинами. Кажется, среди этих трусов мелькнул и насильник Кречетов.

О, да там среди женщин спряталась ещё и драконица Синтия? Ах ты рыжая трусость, еще драконом называющаяся! Ведь можешь же плеваться огнем!

Остальные заключенные с ходу вступают в бой с чернородцами. И это сильное подспорье. Несколько сотен озлобленных мужчин.

У Чёрного Буйвола силищи ведь не меньше, чем у Дэба.

Так он и встаёт рядом с Дэбом, не пропуская чернородцев, орудуя направо и налево огромной палицей, подобранной у погибшего дракана. И около него растёт гора порубленных вражеских тел.

Арестанты и их охранники бьются плечом к плечу.

— Королевская амнистия тебе потом будет, — кричит Дэб.

— Дожить ещё до неё надо, — отвечает Черный Буйвол, — укладывая палицей очередного нападающего.

Наш тюремный философ…

Но купол трещит, трещит, сверху начинают осыпаться магические осколки.

Он скоро совсем рухнет. Нас, нашей силы вэлби, не хватает.

Я вижу, как очередной взрыв разносит белый памятник. Памятник подвигу моей матери — Даре Вэлби.

Просто ДАРЕ.

Не получается у нас стать Дарой, спасшей этот мир. Не получается, никак.

Вдруг становится нестерпимо больно в сердце. Что, что происходит?

Почему так больно, как игла в сердце?

…Мой дракон, весь в крови, с огромной раной в боку рухнул прямо у моих ног. Под купол. Это же Маркус, Маркус!

— Дара, уходи, — прохрипел он в моем сознании.

— Мне без тебя не жить, Маркус! Ты мой истинный, ты моя жизнь! Не смей, не смей умирать. Ты под куполом!

Но купол трещит и рушится, уже по всей своей площади.

Больше нет голубых рук, нет помощи древних вэлби.

Только крики людей, только пожирающая Черная мгла и последний наш голубой остров, резко сокращающийся и сжимающийся.

Где я, где тело дракона Маркуса? Уже все смешалось.

А я?

Не знаю, что мной ведёт, но я бегу к месту, где был памятник, за купол. Я понимаю, что должна быть именно там. Это место моей силы. И никто меня не тронет!

Теперь я — этот памятник!

— Дара, — кричали драканы, — уходи, уходи!

Они ложились у моих ног, защищая меня и истекая кровью. Для всех я была Дара.

Ну и пусть. Пусть думают, что я Дара. Я такая же, как она.

Нет, понимаю, я сильнее!

Эту битву Черной мгле не выиграть!

Во мне разгоралась ненависть! Пальцы колово, физически кололо, и между ними полыхали не голубые, а синие искры.

Разгоралось свечение во всем теле. Я вся становилась похожа на сине-голубой факел. Нет, просто синий. От которого шло мощное свечение вверх.

Я чувствовала, что от меня идет сила. Во мне колыхалась невероятная ненависть. И сила, нереальная, магическая сила ненависти к врагу.

— Ты не пройдешь, — кричу я Черной мгле. — Я не дам тебе пройти! Ты не пройдёшь!

Я чувствую, как сжалась в злобе Черная мгла, я чувствую её ненависть и злобу!

Памятник валялся в разрушении, а я стояла над ним и от меня шло мощное синее свечение, все сильнее и сильнее. Вокруг все словно все застыло, купол больше не падал, люди не умирали.

Я чувствовала, что от меня идет невероятная мощь ненависти к Черной мгле.

Медленно свечение мое разгоралось и как огромным грибом накрывало защитным куполом границу. Огромным синим куполом над всем мысом. За который Мгла не могла зайти.

Израненные драконы, почувствовав неожиданную помощь, ныряли под купол и возвращались в небо.

Поднимались с земли истерзанные драканы, они могли частично регенерировать, и снова шли в бой.

— Ну, здравствуй, легенда, — прохрипел у моих ног Дэб, весь в стрелах. — Я знал, я верил, что ты повторишь подвиг матери. Теперь у нас две легенды.

— Дара, Дара, наша Дара! Ты смогла, ты всех спасла, снова спасла! — слышу я со всех сторон.

Да, смогла. Смогла!

Если есть Зло, то должно быть и Добро, равное или превосходящее по силе. Иначе зачем было призывать меня в этот мир?

Но битва ещё не закончена.

Я чувствую, как шипит и скукоживается Черная мгла, сыпет именно мне свои чёрные проклятия.

Откуда эта связь, почему я её чувствую?

И битва ещё продолжается, ведь мы отыграли только этот плацдарм.

Я