Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

настоящих мотивах я, к моему великому сожалению, узнала уже слишком поздно. И как только я поняла, что его интересует на самом деле, то сбежала. Видят боги, я никоим образом не хотела втянуть в это вас. Просто так совпало, что моя тетя оставила мне наследство в ваших землях. А я думала, что смогу здесь скрыться.

Эльверон внимательно смотрит на меня, не перебивая. Его глаза словно проникают в самую душу, и я ловлю себя на странном ощущении, что я уже не боюсь быть с ним откровенной. Нужные слова слетают с губ сами, принося облегчение, что мне больше не нужно держать все в себе и надежду, что вдруг Эльверон сможет мне помочь.

— Именно поэтому, я ничего вам не сказала. Я надеялась, что смогу разобраться во всем сама. Но теперь я понимаю насколько это было глупо и недальновидно. Наверно, о том, кем на самом деле я являюсь, я должна была сказать вам сразу, как только вошла в ваш кабинет. Но тогда… — от волнения голос сбивается, — …стали бы вы тогда слушать меня, рассмотрели бы мое дело о наследстве? Или сразу отправили бы обратно?

Мои руки нервно сжимают край платья, и я ощущаю, как ногти впиваются в ладони.

В комнате повисает напряженная тишина. Эльверон продолжает изучать меня взглядом, и я не могу понять, о чем он думает.

Наконец, он слегка наклоняет голову.

— Похоже, по какой-то причине, вы не слишком высокого обо мне мнения, — с легкой ухмылкой, отзывается он, — Конечно, узнай я сразу, что вы супруга Габриэля, о теплом отношении с моей стороны вы могли бы забыть, но что касается дел… — он медленно качает головой, — …я был бы так же беспристрастен, как и раньше. В этом можете не сомневаться.

Он снова замолкает, а я чувствую разгорающуюся внутри признательность ему за честный и открытый разговор, который он ведет со мной. Особенно, после всего произошедшего.

— В общих чертах ситуацию я понял, но пока вы не сказали ничего насчет “истинных мотивов” Габриэла, — снова произносит он, — Что это за мотивы такие, раз ради них он готов даже зайти на мою территорию?

— Дело в том… что у меня есть особенные способности, который он и хочет от меня получить, — признаюсь я, решившись на откровение, — Не знаю для чего они ему нужны, но судя по всему, он готов на многое, чтобы заполучить мои силы.

— О каких именно способностях идет речь? — прищуривается Эльверон, внимательно меня разглядывая.

— У меня бывают видения прошлого и будущего. Они спонтанны и я не могу их контролировать, но Габриэл почему-то уверен, что с помощью драконьей магии он может вывести их на новый уровень.

Эльверон хмурится, его брови сходятся на переносице.

— Понятно, — тихо говорит он, откидываясь на спинку кресла. Некоторое время он молчит, обдумывая услышанное.

Тишина затягивается настолько, что я чувствую как пальцы моих рук леденеют от волнения. Наконец, не вытерпев, я решаюсь задать вопрос, который мучает меня с самого начала разговора.

— Ваша Светлость, вы правда собираетесь лишить меня наследства?

Глава 44

Я замираю, глядя в глаза Эльверона, стараясь прочесть в них ответ ещё до того, как он объявит о своем решении. Ведь от него зависит столько всего: и мой дом, и будущее людей, которые стали мне семьей.

Сердце бешено колотится, а в груди нарастает такая напряжённость, что кажется, будто я не дышу уже целую вечность.

Он задумчиво выдыхает, скрещивая руки на груди, и в глубине его глаз проскакивает искра какой-то внутренней борьбы. На мгновение мне кажется, что он вот-вот произнесет то, чего я так сильно боюсь услышать.

Страх поднимается по позвоночнику, обжигая сознание.

— На данный момент, — наконец, отвечает Эльверон, медленно и отчетливо проговаривая каждое слово, — я не намерен так поступать. Как я уже сказал, вы готовитесь вступить в наследство, а оно располагается на моих землях. Если вы сможете предоставить все необходимые документы, подтверждающие ваше право на это поместье, я сделаю всё, чтобы защитить вас как свою подданную.

Эти слова внутри меня разливаются приятным облегчением. Я испытываю непередаваемую радость и благодарность к Эльверону. Это чувство подобно внезапному глотку свежего воздуха после долгого погружения в темную, мутную воду.

Хочется кружиться в танце и громко, от всей души рассмеяться. А потому, я еще крепче сжимаю подол платья, чтобы не сотворить какую-нибудь неподобающую глупость.

— Спасибо вам… — искренне благодарю его, стараясь вложить в эти слова всю признательность и уважение, которые я к нему сейчас испытываю, — Я не знаю, как вас отблагодарить.

Но Эльверон тут же поднимает ладонь, призывая меня к молчанию, и хмурит брови.

— Однако, не думайте, что это позволит вам навсегда забыть о Габриэле, — его голос снова наполняется ледяной серьезностью, — Пока вы остаетесь его супругой, у него, в свою очередь, остается законное право требовать вашего возвращения. Я уверен, что если понадобится, он пойдет к самому королю. И, боюсь, в отличие от меня, король ему не откажет. А если это произойдет, то даже я не смогу ничего сделать.

Моя радость моментально оборачивается отчаянием.

Одна только мысль о том, что Габриэл, от которого я сбежала и даже нашла человека… прошу прощения, дракона… готового заступиться за меня, все еще имеет надо мной власть, вызывает во мне волну возмущения.

Разве это справедливо?

Габриэл обманул меня, внушил ложные надежды, заставив поверить, что я не просто игрушка в его руках. А теперь… теперь он использует законы против меня, будто я какая-то преступница.

Злость вспыхивает в груди, а вместе с ней и досада на саму себя, на свою наивность.

— Неужели ничего нельзя сделать? — вывается у меня, хотя я знаю ответ заранее, — Развестись, например? Или как-то еще расстаться с ним и освободиться от его гнета?

Эльверон утомленно вздыхает, слегка кривя губы в усмешке.

— Теоретически, можно. Но вы и правда думаете, что Габриэл согласится на это? Единственный, кто может помочь в подобной ситуации, — это король. Но у него сейчас нет времени заниматься подобными вещами, учитывая слухи об активной подготовке к войне наших соседей.

Эти слова отзываются неподъемной тяжестью в груди. Я чувствую, как надежда, только что вспыхнувшая ярким факелом, начинает угасать.

— Что же мне теперь делать? — спрашиваю я у него, отчаянно надеясь,