Развод. Я не прощаю измен - Натали Лин

Я смотрю на него, на его спокойные, умелые руки, разливающие чай, на теплый свет настольной лампы, и ловлю его взгляд. Он смотрит на меня. Не как смотрел Денис, оценивающе, собственнически, цинично. Его взгляд теплый. Заинтересованный. В нем есть уважение к моей боли и восхищение моей силой. И то, от чего внутри становится странно тепло и спокойно.

Впервые за долгие месяцы я чувствую себя не солдатом на передовой, а просто женщиной. Которая может быть слабой, может говорить о своих проблемах и при этом не бояться, что ее используют или унизят. Которая может улыбаться и знать, что ее улыбку видят и ценят.

Этот вечер за чаем в тихом кабинете становится для меня не просто передышкой. Это якорь. Точка опоры. И я понимаю, что Михаил для меня уже не просто заказчик. Он стал кем-то гораздо большим. Надежной опорой. И, возможно, началом чего-то нового. Чего-то светлого и чистого, чего так не хватало в моей жизни все эти годы.

Глава 39

Оля

В зале суда пахнет чем-то затхлым, неприятным. Точно так же, как я сейчас ощущаю себя внутри. Я сижу за столом рядом с Виолеттой Степановной. Мои руки лежат на коленях, сжатые в ледяные кулаки. Напротив, за своим столом вальяжно раскинулся Денис.

Он в идеально сидящем костюме, его поза излучает спокойную уверенность. Рядом с ним какой-то незнакомый мне юрист с каменным лицом. Скорее всего, тот самый, который предлагал нам какие-то абсурдные варианты раздела имущества, а может и кто-то новый.

Денис даже не смотрит на меня. Его взгляд скользит по потолку, по гербу на стене, за судьей. Он ведет себя так, будто он здесь хозяин, пришедший уладить мелкие формальности, а я крохотная помеха.

Страх, который душил меня с утра, понемногу отступает, уступая место другому, более знакомому чувству. Холодной, сфокусированной ярости. Он привел сюда наше прошлое. Выставил на показ наши общие годы, превратив их в пункты обвинения.

Судья открывает заседание, зачитывает дело: “О расторжении брака”. Я чувствую, как Виолетта Степановна незаметно касается моего локтя под столом, напоминая мне о том, что она сказала прямо перед заседанием:

“Доверьтесь мне. Я знаю свое дело и не впервые вижу таких, как ваш муж. У меня все под контролем, так что оставьте все свои сомнения в этом коридоре и зайдите в зал, уже уверенной в том, что вас развели”.

Первым выступает адвокат Дениса. Он говорит гладко, убедительно. Представляет какие-то глупые “доказательства” того, что Денис хотел сохранить наш брак. Какие-то сомнительные аргументы. Я смотрю на его жалкие попытки и не понимаю, как мой всегда проверяющий все на сто раз муж доверился такому некомпетентному адвокату.

Он зачем-то говорит о моих “нерегулярных, сомнительных заработках, связанных с реставрационным искусством”, об “отсутствии постоянного места работы”. Он произносит слово “искусство” с такой легкой, ядовитой усмешкой, что у меня сжимаются челюсти.

И эти доводы он приводит в защиту нашего брака? Серьезно? Он выставляет меня сейчас как того, кто нуждается в попечительстве, а не как взрослого человека. И это не укрывается от судьи. Она дважды делает замечание его адвокату, поясняя, что мое финансовое положение никак не влияет на доводы в сторону сохранения брака.

К середине заседания я полностью расслабляюсь. На лице появляется легкая улыбка. Как он вообще догадался привести такие аргументы?

Потом слово дают Денису. Он встает, поправляет галстук. Его голос звучит ровно, но он полон показного сожаления.

— Я люблю свою жену. И я беспокоюсь о ее будущем. О нашем будущем. Я хочу сохранить наш брак, и я готов сделать это любой ценой.

Я слушаю и вижу не его, а того мальчика с выставки, который смешил меня, чтобы я улыбнулась. Но этого человека больше нет. Его стерло. Остался вот этот холодный, бездушный человек, без капли человечности.

Судья делает пометки, потом поворачивается ко мне.

— Волкова Ольга Сергеевна?

— Да? — я поднимаюсь со своего места. Во мне нет ни капли раздражения или неуверенности.

— Что вы можете сказать в свою защиту? Готовы ли вы пойти на примирение, учитывая обстоятельства? Ваш адвокат предоставил достаточную базу для расторжения вашего брака, но я хочу услышать вас. Не передумали ли вы?

Я делаю глубокий вдох. Мои ноги немного дрожат, но голос, к моему удивлению, звучит тихо, но четко, без дрожи.

— Если позволите, то я бы сначала хотела пояснить по поводу своих заработков, на которые ссылается мой муж, говоря о том, что наш брак нужно сохранить исключительно по той причине, что я не смогу себя обеспечивать, а он может.

— Я вас слушаю, хотя это не имеет никакого отношения к делу.

— Благодарю. Я профессиональный реставратор живописи. Имею высшее образование и дополнительную специализацию. На данный момент я работаю над крупным проектом. Частный заказ по реставрации фамильной иконы для известного коллекционера. Первый заказ я только что успешно завершила.

Я называю имена. Имя Михаила Юрьевича и Андрея Петровича Зайцева. Вижу, как брови судьи чуть приподнимаются. Эти имена что-то значат даже здесь.

— Доход от последнего завершенного проекта, — продолжаю я, — позволил мне обеспечить не только себя, но и свою семью на несколько месяцев вперед. Поэтому мое финансовое состояние, за которое так “переживает” мой супруг, сейчас совсем неуместно.

— Вы абсолютно правы. Но давайте все же к сути дела. Ольга Сергеевна, готовы ли вы простить своего супруга и дать вашему браку еще один шанс?

— Уважаемый суд, — вступает Виолетта Степановна, поднимаясь. Ее голос, в отличие от адвоката Дениса, негромкий, но настолько насыщенный фактами, что его нельзя игнорировать. — Давайте посмотрим правде в глаза. Вы сами женщина. У вас за плечами огромный опыт ведения подобных дел, да и жизненный опыт, скорее всего, тоже довольно обширен. Так давайте посмотрим фактам в глаза. У моей подзащитной не просто распался брак. Ее супруг сделал осознанный выбор в пользу другой женщины. Это не обычная измена, где можно было все списать на “случайность” или “ошибку”. Это систематическое унижение чести и достоинства моей подопечной. Ее муж жил на две семьи долгое время. Выводил из нее активы. Разве подобное отношение может заставить ее передумать? Более того, — голос моего адвоката становится жестче, — После того, как моя доверительница начала добиваться финансовой независимости и успехов в профессии, гражданин Волков