Плохой парень - Р. С. Грей

— Итак, женитьба под всем Млечным Путем может означать, что у вас двоих впереди большое будущее.

— Даже если мы не евреи? — спрашивает Сэм.

— Даже тогда, — он смеется.

Я продолжаю следить одним глазом за входом в комнату, пока он продолжает. Если мы будем осторожны, у нас все получится. Он велит нам с Сэм взяться за руки, и я вижу, как охранник пристально смотрит на нас, а затем что-то торопливо говорит в рацию у него на плече. Клянусь, я слышу, как он шепчет: «У нас здесь Код Бракосочетания, все подразделения, пожалуйста, ответьте».

— О боже.

Сэм проследила за моим взглядом.

— Что?

— По-моему, мы попались.

— Попались? Что ты имеешь в виду?

Я снова поворачиваюсь к раввину.

— План Б.

Ни секунды не колеблясь, он достает из заднего кармана кольца, которые я ему дал, и быстро спрашивает, берем ли мы другого человека в законные мужья и жены. Мы быстро соглашаемся, и рука Сэм дрожит, когда я пытаюсь надеть ее кольцо. Я должен был угадать размер, и оно подходит, и теперь она действительно моя жена. Позже у меня будет время насладиться этим фактом.

— Йен, что происходит?! Почему мы так спешим?

У меня нет времени вводить ее в курс дела, потому что охранник следит за нами, а нам еще нужно подписать свидетельство о браке. Я протягиваю ей ручку и поворачиваюсь, чтобы она могла использовать мою спину в качестве стола, чтобы нацарапать свою подпись, как раз когда другой охранник присоединяется к первому. Они начинают пробираться к нам. Я подписываю так быстро, как только могу.

— ИДИТЕ! — кричит раввин, вырывая у меня удостоверение. — Я отправлю это вам по почте, ребята! ИДИТЕ! СКОРЕЕ!

Я хватаю Сэм за руку и бегу к выходу через комнату от охранников. Она спотыкается о подол своего платья, прежде чем наклониться и поднять его до колен.

— Почему мы бежим? — она кричит, но я не замедляю шаг. — Йен!

— Поторопись, давай. Музей проводит строгую политику против несанкционированных церемоний!

— Что?!

— Чтобы пожениться здесь нужно около двадцати тысячи долларов. Мы не миллионеры!

Охрана мчится к нам и вызывает подкрепление. Я тащу Сэм влево, используя группу дошкольников как маленький живой щит, когда мы выбегаем из комнаты. Выход из музея уже виден, но нам еще предстоит пройти через весь вестибюль. Между нами и свободой стоит большой окаменелый Тираннозавр. Я хочу пробежать у него между ног, но тогда у нас действительно будут неприятности. Я огибаю его.

— Скорее! СКОРЕЕ! Они идут!

— ЭЙ! ВЫ, ГОЛУБКИ! СТОЙТЕ, ИЛИ МЫ ВЫЗОВЕМ ПОЛИЦИЮ!

Сэм кричит, а потом разражается смехом.

— О боже! Они собираются запереть нас в музейной тюрьме!

Мы вырываемся из музея, и я продолжаю бежать, как только оказываемся снаружи, таща Сэм за собой. Я не знал, что нам понадобится быстрый побег, когда я планировал сегодня, но эта установка работает хорошо. Мы пересекаем улицу и входим в вестибюль шикарного отеля еще до того, как охранники выходят из музея. Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда они выскакивают наружу. Они переводят взгляды туда-сюда, почесывают в затылках, словно мы растворились в воздухе.

— Мы что, идем сюда, чтобы сбить их со следа? — спрашивает Сэм, когда мы несемся через вестибюль.

Все останавливаются и смотрят на нас, и не только потому, что мы бежим в шикарном отеле, но и потому, что мы одеты так, будто только что поженились. Сэм все еще держит розу.

Мы подходим к лифтам, и я безостановочно нажимаю кнопку «Вверх».

— Нам, наверное, нужен ключ от номера, чтобы воспользоваться лифтом, — говорит Сэм, хватаясь за грудь, словно вот-вот упадет.

Он у меня в бумажнике. Лифт звенит и открывается. Мы заходим внутрь, и я нажимаю кнопку четвертого этажа.

Ее взгляд скользит по мне, и я медленно улыбаюсь.

— Счастливого медового месяца, миссис Флетчер.

Это первый раз, когда мы остановились с тех пор, как я впервые увидел ее в музее. Это наш первый момент, чтобы вздохнуть.

— Ни за что! Здесь живут только богатые! Мафиозные доны, иностранные сановники и Бейонсе!

— Если кто-нибудь спросит, мы из российского консульства. Позволь мне услышать твой акцент.

— Iz theez the ótel Zaza

— Слишком по-французски.

— Правильно. Скажем так, я королева Франции.

— Разве Мария Антуонетта не была последней королевой Франции?

Затем ее рука взлетает к груди, а глаза расширяются.

— ЙЕН! — Ее грудь резко поднимается и опускается. Она жадно глотает воздух, словно не дышала десять лет. — Мы не целовались. У нас не было нашего первого поцелуя!

Она говорит это так, как будто это разрывает сделку, как будто из-за того, что не было поцелуя, мы на самом деле не женаты.

Лифт поднимается, и у меня есть всего несколько секунд, чтобы сделать это, но этого достаточно. Я пересекаю лифт и толкаю ее к перилам. Моя рука обнимает ее щеку, когда я наклоняюсь. Чувствую, как бешено бьется ее пульс. Ее язык облизывает нижнюю губу в предвкушении. Сэм резко втягивает воздух, и ее рука сжимает мое запястье.

— Теперь вы можете поцеловать невесту, — шепчу я, прежде чем прижаться губами к ее губам.

Теперь она официально моя.

— Ну да... — говорит мама из кармана смокинга. — Кстати, мы все еще здесь.

Глава 21

Сэм

Мы бежим по коридору к нашему гостиничному номеру, и мои дешевые, плохо подогнанные туфли исчезают. Я понятия не имею, когда именно они упали, но сейчас я босиком, а пол — это лава. Он обжигает наши ноги, и мы оба знаем без слов — только гостиничная кровать будет в безопасности.

— Подожди, — говорит Йен, и прежде чем я успеваю спросить, что он делает, он дергает меня в сторону, прижимает к стене и крепко целует.

Эта поездка на лифте что-то зажгла. Мы не можем насытиться друг другом. Хорошо, что он повесил трубку, иначе я никогда больше не смогу смотреть в глаза его родителям.

Его бедра давят вперед, прижимая меня к месту. Его рука обвивается вокруг моей шеи, и я сжимаю его смокинг так, словно пытаюсь разорвать его пополам. Я никогда так не целовалась. Нам приходится отрываться каждые несколько секунд, чтобы глотнуть воздуха, иначе мы умрем, но потом мы возвращаемся к этому. Он берет мою нижнюю губу в рот и прикусывает. Мурашки пробегают по моему телу, пока не оседают прямо между ног. Мне тепло, я возбуждена и хочу поскорее добраться до нашей комнаты. Вообще-то, в любую комнату.

— Как ты думаешь, где они