Не слышу зла - Айви Фокс

У ублюдка хватает наглости закатить глаза – точь-в-точь как его сестра.

— Какое значение имеет любовь? Каждая любовная история со временем превращается в трагедию.

— Звучишь, как законченный циник. Может, Томми повлиял на тебя сильнее, чем я думал.

— А может, это я на него влияю, – самодовольно усмехается он.

— Вы, Райленды, все с приветом, вы в курсе?

— Только не Кеннеди. Она единственная нормальная, – парирует он без тени улыбки.

Что ни говори о Джефферсоне Райленде, он типичный сноб из Эшвилла, готовый продать душу ради карьеры. Но черт возьми, ради чести сестры он готов свернуть горы. И это, к счастью для него, единственное качество, которое я в нем уважаю.

— Ты хороший брат. Даже если иногда порешь чушь.

— Мы близнецы. Нет ничего, чего бы я не сделал для нее. Даже если придется терпеть двуличных ублюдков, лишь бы убедиться, что ее репутация не пострадает.

— Ага! Наконец-то правда всплыла. Ты ненавидишь Томми не меньше нашего, да?

— Нашего? То есть тебя и парней? – приподнимает он бровь, но меня это не смущает.

Я не выдаю государственную тайну. Я ненавижу Томаса Максвелла-младшего каждой клеткой своего тела. Я кричал бы об этом с крыш, если бы мог. Вряд ли для кого-то это станет новостью.

Когда я только переехал в Эшвилл, мы с этим ублюдком постоянно сидели в карцере, не в силах удержаться от драк. Он считал меня отбросом, я его – избалованной сволочью. Мы переросли мордобой, но иногда так и тянет разбить его холеную рожу.

У Кольта и Линкольна свои причины ненавидеть сына сенатора – и все они связаны с сестрой Джеффа. Если он хочет делать вид, что не понимает нашей неприязни к его будущему шурину – его право. Мне все равно.

— Просто скажу – если Томми-бой решит прогуляться с короткого пирса в долгий путь, я не стану по нему горевать.

— Мрачновато.

— Я мрачноватый парень, Джефф, – подмигиваю я.

— Неважно. Пока Томас хорошо относится к моей сестре и обеспечивает ей светлое будущее, я с ним в хороших отношениях. Если Кеннеди счастлива, счастлив и я.

— А что, если ее счастье с кем-то другим? – бросаю я, наблюдая, как долго он сможет сохранять невозмутимость.

Его хмурый взгляд говорить мне о том, что он не так слеп, как притворяется.

— Это не так.

— Откуда тебе знать?

— Сестра доверилась бы мне.

— Братья и сестры иногда хранят друг от друга секреты, – ухмыляюсь я, провоцируя, пока его щеки не приобретают все оттенки красного.

— Может, и так. Но не Кеннеди. Она никогда ничего от меня не скрывала. И не начнет сейчас.

Я вступаю на опасную территорию. Мне хочется, чтобы он прозрел и понял – Линкольн в тысячу раз лучше подходит его сестре, чем Томми. Но если ни Кен, ни Линк не решаются признать свои чувства, то с какой стати я буду ворошить это с ее братом?

Я уже собираюсь сменить тему, чтобы успокоить Джефферсона, как чье-то нежное прикосновение к плечу заставляет меня обернуться. Карие глаза Скарлетт полны вины, а ее зубы нервно закусывают нижнюю губу.

— Я думала, ты уже ушел.

Ревность, ненадолго утихшая во время разговора с Джефферсоном, вновь бьет меня по лицу, напоминая, что еще один из мерзких Максвеллов положил глаз на девушку, которая ему не принадлежит.

— Мы можем поговорить? – ее голос звучит неуверенно.

— Не в настроении для разговоров, – хмурюсь я.

— И ты говоришь, что Томми – засранец? Иди и выслушай прекрасную даму, – шепчет мне на ухо Джефф, снова оживившись.

Я раздраженно вздыхаю, осушаю стакан бурбона, оставленный на стойке бара, и поднимаюсь со стула.

Скарлетт делает шаг назад, в то время как Джефферсон одаривает ее сияющей улыбкой.

— Ты сегодня прекрасно пела. Я видел лишь часть выступления, но и этого хватило, чтобы оценить твой талант.

— Спасибо, – тихо отвечает она, опустив глаза, вновь превращаясь в свою застенчивую версию.

— У тебя поистине божественный дар, – продолжает он, пытаясь польстить.

Ага, нет уж, на моих глазах этот номер не пройдет.

— Было приятно, Джефф, – вставляю я, обнимая Скарлетт за талию и давая понять, что она занята. — Еще увидимся.

— Нет, если я замечу тебя первым, – шутит он, но у меня больше нет времени, чтобы тратить его на брата-близнеца Кен.

Сейчас я весь во внимании Скарлетт, и, клянусь Богом, она даст мне ответы на некоторые вопросы.

Начиная с того, какие у нее отношения с Сенатором-гребаным-Максвеллом.

Глава 15

Истон

Я следую за Скарлетт в фойе клуба, наблюдая, как новые посетители с северной части города входят с характерной развязной походкой, готовые предаться греху. Будь то азартные игры, пьянство или плотские утехи – каждый, проходящий через массивные двустворчатые двери, явно жаждет всех пороков, что может предложить это место. Единственное, чего жажду я, стоит прямо передо мной в белом парике и вызывающе коротком платье.

Скрестив руки, я прислоняюсь к стене, создавая между нами безопасную дистанцию. От нее буквально волнами исходит тревога, но, к ее несчастью, я слишком зол, чтобы облегчить ее переживания.

— В чем дело? – напрямую спрашивает она, ее большие карие глаза не отрываясь изучают мое хмурое лицо.

Даже если бы моя злость не была столь очевидной, она все равно почувствовала бы мое состояние. Еще одна гребаная черта Скарлетт, которую я одновременно люблю и ненавижу. Как человек, которого я годами держал на расстоянии, может понимать состояние моей души лучше, чем те, кого я знаю всю жизнь? Наверное, это какая-то симбиотическая связь. Мне никогда не нужно было быть частью жизни Скарлетт, чтобы знать, что таится в ее сердце – будто ее муки и надежды каким-то образом отражают мои. По крайней мере, так я думал. Теперь я не уверен.

— Ты злишься.

— С чего бы мне злиться?

— Не знаю. Ты мне скажи, – парирует