Вслед за тобой - Виктория Кузина

заходящему за горизонт солнцу. Я делаю шаг вперед и всматриваюсь в поистине прекрасную даль, обняв себя руками. Но вдруг чувствую, как Макс накидывает на меня кожаную куртку, пропитанную его будоражащим запахом, и зарываюсь носом, глубоко вдыхая уже такой любимый аромат. Как мне описать, что я чувствую? Как выпустить на волю то, что так давно из сердца рвется?

— Танечка. Моя. — Максим прижимается ко мне всем телом и настолько сильно сдавливает в своих тисках, будто сейчас я куда-нибудь исчезну.

— Я завтра уезжаю. На все лето, — шепчу в теплый воздух, а сама зажмуриваюсь, готовясь к нашествию моральных тумаков. Кстати, и не зря.

Он напрягается и еще сильнее прижимает к себе, отчего мне становится не то что не комфортно, а откровенно больно.

— Ох, я сейчас умру! — пищу я.

— Ты же будущий врач, знаешь, что не умрешь, но вполне сейчас отхватишь у меня по самые помидоры, пока не расскажешь мне о своей поездке, — цедит Макс.

— У меня практика, и я обязана ее пройти! — восклицаю я.

— И где будет проходить твоя практика? — терпеливо спрашивает он.

— Не скажу. И не возражай! Мне нужно побыть вдали от всех вас, все переосмыслить, подготовить себя.

— К чему? — спрашивает он.

— К изменениям. Меня работа в больнице ждет, между прочим! — Поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, которые мерцают ярко-голубым. — Максим, я… — сглатываю ком в горле и продолжаю, связав свою мысль воедино, — я не хочу, чтобы кто-то ко мне приезжал.

Он смотрит на меня, поджав губы.

— Не хочешь.

— Нет. — Мотаю головой.

— Я не знаю, что в твоей прекрасной голове происходит, но уважаю твое решение. Если ты желаешь все лето не давать о себе знать, — Макс протягивает руку, заправляя выбившуюся прядь за ухо, — я подожду. Но знай, что я не очень терпеливый человек.

— Так говоришь, будто между нами все решено, — усмехаюсь на его слова.

— Ты просто не хочешь принять свою принадлежность мне.

— Ой ли? Я смотрю, самонадеянность — твое второе имя? Максим, я все еще нахожусь в отношениях, но продолжаю снова и снова падать ниже плинтуса. И как бы мне ни было хорошо с тобой, каким бы ни был наш поцелуй, насколько бы ты ни волновал меня, я поступила очень и очень подло. Как тебе? Обнимать ту, что предала другого?

— Таня, — он хватает меня за плечи и слегка встряхивает, — ты не права.

— Нет, я как раз таки чертовски права. И мне с этим жить, понимаешь? Нужно время, много времени, а здесь как нельзя кстати подвернулась прекрасная возможность побыть с собой и решить, что делать дальше. В этом ты мне уж точно не товарищ. Никто мне не поможет, только я сама.

Максим опускает голову и тяжело дышит.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Я постою в стороне, но если узнаю, что этот ублюдок причинил тебе боль…

— Ты это говоришь о Дани? — недоумеваю я.

— Да. Если он тебя хоть пальцем тронет, я его в порошок сотру, — зло говорит он.

— С чего такие выводы? Он не такой…

— Мне-то не рассказывай, — обрывает Макс и отворачивается от меня.

— Максим? Я чего-то не знаю? — тихо спрашиваю его, касаясь ладонью его плеча.

— Нет, малышка, пока это не стоит твоего внимания, раз уж ты покидаешь нас на месяцы. Ладно, поехали, тебе надо отдохнуть перед дорогой. — Макс берет меня за руку и ведет к спортбайку.

Мы молча выдвигаемся в путь, и я уже с улыбкой обнимаю Максима и опираюсь щекой о его горячую спину. Господи, прости меня, но я только сейчас по-настоящему понимаю, как люблю его…

* * *

Я смотрю на мимо пролетающие деревья с окна автомобиля. В салоне играет расслабляющая музыка. Марк сосредоточенно смотрит на дорогу, но его плавное вождение меня сильно подкупает. Не люблю, когда делают резкие повороты. Начинает быстро укачивать, а это ощущение не из приятных.

— Танюша, если возникнут какие-то вопросы, не стесняйся — пиши, звони. Если что-то с тобой произойдет серьезное, сразу сообщай, я незамедлительно приеду.

— Не надо, Марк, правда. Я справлюсь, — уверяю его.

— Возражения, как всегда, не принимаются. Мне так будет спокойнее. Хорошо? — Он на мгновение смотрит на меня, а затем снова на дорогу.

— Да, хорошо, в случае чего, я сразу свяжусь с тобой. — Но делать я, конечно же, этого не буду.

— К сожалению, мне необходимо вернуться обратно к обеду, но максимально приложу все усилия для помощи. Любой, какая понадобится.

— Отговаривать тебя все равно бесполезно, поэтому я буду рада абсолютно любой помощи. Кстати, что с мальчиком?

— Ах, да. Когда меня привезли на операцию, Костя был в крайнем тяжелом состоянии. Авария оказалась страшнее, чем я предполагал. Чудо то, что парень вообще выжил. Множество переломов и повреждение внутренних тканей. Но пришлось хорошо попотеть при операции на позвоночник. Пацан ходить будет, я приложил к этому максимум усилий. Теперь ему предстоит долгий период реабилитации. Мэр все это время находился за стенами операционной. Когда я вышел к нему и сообщил положительные новости, он заплакал и обнял меня. — Марк смущенно улыбается. — Но мне было немного не до сентиментальных моментов, сама понимаешь. Мое первое желание было позвонить тебе и поскорее оказаться в постели. Тоже желательно с тобой.

— Марк! — возмущаюсь я.

Он смеется в ответ.

— Мы уже подъезжаем, милая моя. Сначала посетим больницу, потом поедем осматривать дом, согласна?

— Да, — отвечаю ему и прищуриваю взгляд. — Марк, ты стал слишком откровенным, не находишь?

— Все из-за тебя, — говорит он. — И мне это нравится.

Я закатываю глаза и обращаю внимание на приближающийся поселок. Уже с дороги вижу двухэтажное кирпичное здание, и, как понимаю, именно оно является больницей. И не ошибаюсь. Марк едет прямо туда.

Оказавшись внутри, мы встречаем заполненные пациентами коридоры. На нас косо смотрят, словно перед людьми предстали инопланетяне. Я невольно ежусь от пристального внимания. Классика: здесь все друг друга знают, а тут появляются новые лица, да еще и идут в кабинет заведующего. Вот как раз и он. Без стука мы сразу входим внутрь, и нас встречает мужчина лет пятидесяти с пышными