Одержимость - ХС Долорес

По ленивой улыбке на его лице ничего невозможно понять.

– Мы ведь друзья, разве нет?

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Вот как? – понижаю голос до шепота. – Сомневаюсь, что друзья пытаются убить друг друга.

Он выгибает бровь.

– Для протокола: я не пытался тебя убить. Всего лишь рассматривал такую возможность. И раз уж ты помешана на семантике… сомневаюсь, что друзья роются в личных вещах друг друга.

Я сглатываю ком в горле. Ладно. 1:0 в твою пользу.

– Да не нервничай ты так. Все будет нормально, – пожимает он плечами. – Мы заключили обоюдное соглашение, помнишь? Ты хранишь мои тайны. Я – твои. И пока мы его соблюдаем, никто не пострадает.

Сомневаюсь, что «дружба с Адрианом» и «никто не пострадает» вообще совместимые вещи, но мне бы не хотелось нарушать наше хрупкое перемирие, если у меня не будет на то веских причин.

– Кстати, – продолжает Адриан, улыбаясь шире. – Как твой друг, советую тебе посмотреть на это. – Он кивает на рыжую девушку, направляющуюся к своему шкафчику.

Софи, как всегда, идет в окружении своей свиты, на ее губах играет самодовольная улыбка. Часть учеников затихает в предвкушении шоу.

– Мне казалось, ты говорил, что не хочешь ее приглашать.

– Я и не пригласил, – тихо отвечает Адриан. – Я говорил ей, что не пойду на танцы. Миллион раз… но больше чем уверен, она думает, что с моей стороны это такой хитрый ход, чтобы сделать ей сюрприз.

Отсутствие сережек у нее в ушах лишь подтверждает эту теорию.

Софи начинает набирать комбинацию цифр на кодовом замке, а сама поглядывает на Адриана. Меня передергивает.

– Не уверена, что хочу это видеть. – Хотя разве что одним глазком.

Дверца шкафчика распахивается, и не меньше дюжины роз вываливается на пол, но Софи, даже не взглянув на них, шарит внутри.

С каждой секундой ее лицо становится все более мрачным и расстроенным – и, когда становится очевидно, что бриллиантовых серег за тысячу долларов в этой куче вещей нет, Софи переводит взгляд на розы, упавшие на пол.

Со своего места мне не видны имена на карточках, прикрепленных к длинным стеблям цветов, но ясно одно – среди них нет того, кого она ищет.

На мгновение ее лицо искажается от явного смятения, уголки рта опускаются вниз.

О, как же это неловко…

Но затем Софи берет себя в руки, расправляет плечи, нацепляет на лицо фальшивую улыбку и выбирает одну розу.

– Тристан Белл, – воркует она, одаривая игрока в лакросс наигранно скромной улыбкой. – Я надеялась, что ты меня пригласишь. С удовольствием пойду с тобой на бал.

Ава с Пенелопой – которым она наверняка большую часть каникул все уши прожужжала о том, как сегодня утром найдет дорогие сережки от Адриана, – с недоумением переглядываются.

Тем не менее сам Тристан Белл, кажется, понятия не имеет, что он всего лишь утешительный приз, – по крайней мере, несколько его товарищей хлопают его по спине, и Софи с розой в руке подходит, чтобы поблагодарить.

Она не удостаивает Адриана даже взглядом.

– Что ж, мне кажется, тебе удалось ее взбесить.

– Очень рад. Злая Софи гораздо сносней, чем влюбленная. Может, теперь она отстанет.

Когда спектакль окончен, я набираю код на своем шкафчике. Металлическая дверца с лязгом открывается, и, когда я тянусь за учебником, пальцы натыкаются на что-то чужеродное.

Я недоуменно моргаю.

Что за черт? Это роза.

В моем шкафчике.

Лежит поверх моего учебника биологии.

Я осторожно достаю цветок, опасаясь повредить нежные лепестки. Наполовину жду, что это какой-то подвох, жестокий розыгрыш, придуманный Софи, но, прочитав на белой карточке имя отправителя, замираю.

– Это что еще такое? – спрашивает Адриан, но, не обращая на него внимания, я оборачиваюсь, чтобы поискать в толпе… Ох!

Он уже на меня смотрит.

С другого конца коридора, окруженный смеющимися товарищами из команды по лакроссу, он не отрывает от меня взгляда васильковых глаз.

И не похоже, что он шутит.

Фредди Рук широко улыбается мне, отчего дыхание перехватывает и щеки заливает румянцем. Краем глаза отмечаю, что Адриан проследил за моим взглядом, но сейчас меня интересует только Фредди. Он кивает на розу и произносит одними губами: «Подумай».

Я киваю в ответ, все еще озадаченная, но Фредди подмигивает мне и поворачивается к своим друзьям.

Что ж…

Я с удивлением смотрю на розу – мою розу.

…интересный поворот.

После того обмена мы с Фредди не общались, и те несколько раз, когда встречались в коридорах школы и кивали друг другу, не в счет. И каким бы красавчиком Фредди ни был, я понятия не имела, что он настолько мною заинтересовался.

Подумай об этом, действительно.

– Можешь в это поверить… – Я поворачиваюсь к Адриану, чтобы обсудить с ним эту розу, но вижу, что он уже уходит, а толпа расступается перед ним.

Я хмурюсь.

Вот тебе и дружеская беседа.

* * *

Я не ожидала увидеть Адриана до четвертого урока – на котором у нас с ним подготовительные курсы, – но вот он как ни в чем не бывало догоняет меня по пути на английский. И ни слова о том, как ушел, не прощаясь, утром.

– Я думала, у тебя вторым уроком высшая математика, – замечаю я. – Разве тебе не надо быть сейчас в Браун-холле?

– Ты хотела сказать – статистика. Высшую математику я сдал еще в прошлом году, – уходит он от ответа. – В субботу вечером выставка в Хартфорде. Один из музеев устроил временную экспозицию работ Дали.

– Дали? То есть Сальвадора Дали?

– Будь это какой-то другой Дали, я бы даже не стал о нем говорить.

– Хартфорд… – Я прикидываю расстояние. – Это же…

– В двух часах езды, – заканчивает он. – Нас отвезет мой водитель.

Нарочито игнорирую его замечание про водителя, потому что, разумеется, у Адриана есть личный водитель, и вместо этого спрашиваю:

– Ты тоже собрался пойти? На выставку картин?

– Ну а почему бы и нет? – Адриан склоняет голову набок, один непокорный локон падает ему на глаза, а у меня возникает странное желание его поправить. – Моя мать – меценат. Мое появление и пожертвование сыграет на имидж, и прессе будет о чем написать.

Я качаю головой.

Как-то раз мне удалось тайком пробраться на передвижную выставку, но, конечно, на такого уровня выставке я никогда не была.

Адриан одаривает меня торжествующей улыбкой.

– Ну вот и отлично.

Я открываю рот, чтобы согласиться, – и резко одергиваю себя.

– Постой.

Он замирает.

– Что такое?

Я почесываю затылок.

– Ну, это же будет в субботу, да?

– Да.

– Видишь ли, я не знаю, как быть. Танцы