Разбитые мечты - Ева Джеймин

что у нее достаточно навыков, чтобы стать главой нашей семьи. Не то чтобы оникогда-нибудь позволили женщине взять на себя эту роль, но я не знал никого, кто подходил бы больше. Под красотой и добротой, которые могла демонстрировать Валентина, скрывалась холодная расчетливая и умная женщина. Она не боялась запачкать руки и могла переиграть меня в любой день недели. Эти старые ублюдки, контролирующие наши жизни, понятия не имели, что они натворили, пытаясь убить ее и оборвав последние нити ее верности.

Вообще не имели.

двадцать три

БИЛЛИ

Эта ночь была похожа на воплощение мечты. Мечты, которой миллион лет, с того времени, когда я была так уверена, что мое будущее было с Джейсом и Анджело во всех смыслах. Как их лучшая подруга, возлюбленная, жена… навечно.

Конечно, вечность оказалась намного короче, чем я когда-либо ожидала, но сегодня вечером мне почти казалось, что ни одного из этих лет разлуки не было. Если бы не это дерьмо с Грейсоном — который, блядь, исчез после концерта, и, несмотря на мой гнев, я все еще ненавидела не знать, где он, — то сегодня вечером я была бы самой счастливой сучкой в Дублине.

— Ты готова, детка? — Ретт позвал меня через дверь, и я нанесла последний слой алого на губы и еще раз окинула взглядом свое отражение. Сегодня вечером я выбрала короткое и облегающее, подчеркивающее каждый изгиб, красное платье. Как на Рождество — красное, такое яркое, что меня невозможно было бы не заметить в толпе. В Дублине было холодно, поэтому я добавила черные ботфорты до колена и длинное черное пальто, которое собиралась снять, когда мы доберемся до клуба.

Мои волосы были завиты и небрежно спадали по спине, а макияж я сделала гораздо более ярким, чем обычно — от темных теней до ярко-красных губ, совпадающих с платьем. Я была одета "на разрыв", и теперь уже достаточно разбиралась в терапии, чтобы понимать: у меня есть несколько причин для того, чтобы надеть всю эту дополнительную броню сегодня вечером. Причин, которые я не собиралась разбирать, потому что мне действительно хотелось оторваться и хорошо провести время.

— Готова, — объявила я, открывая дверь. Я оставила кучу косметики и средств для волос рядом с раковиной, зная, что Ретту будет все равно, потому что у него было почти столько же средств, сколько у меня. В основном для его ирокеза.

Когда дверь полностью распахнулась, и он оказался в проеме, и я чуть не рассмеялась над тем, как комично он замер с открытым ртом. — Господи, — выдохнул он. — Билли. Ты пытаешься меня убить?

Из моей груди вырвался искренний смех, и было странно чувствовать себя счастливой после стольких дней печали. Это напомнило мне, что иногда можно отодвинуть грусть в сторону и наслаждаться этими моментами. Жизнь слишком коротка, чтобы этого не делать.

— Ты и сам выглядишь довольно аппетитно, — промурлыкала я, разглядывая его ботинки, темные рваные джинсы и черную футболку мерча «Беллероуз», достаточно обтягивающую, чтобы подчеркнуть его мускулы. Подойдя ближе, я цокала каблуками по плитке, но звук стих, как только я ступила на ковер. Ретт все еще был заметно выше меня, поэтому он наклонился и прижался губами к моим. Когда он отстранился, оставив меня немного запыхавшейся, я была счастлива увидеть, что моя помада действительно не размазывается.

— Все готовы выходить? — Спросила я.

Ретту потребовалась секунда, чтобы ответить, его взгляд скользил по моему обтягивающему платью, прежде чем он громко выдохнул и провел рукой по своему бирюзовому ирокезу, слегка его растрепав. — Они готовы, — наконец сказал он, — но я начинаю думать, что вечеринка прямо здесь звучит намного привлекательнее.

Черт, этот парень действительно хорош для женского самолюбия.

— Для этого еще будет достаточно времени, — напомнила я ему, снова прижимаясь ближе. — Сегодня вечером я хочу выпить, потанцевать и забыть о последних нескольких днях. — И годах.

— Как скажешь, детка, — сказал он, обнимая меня одной рукой так, что почти нес к двери. — Танцы — это почти то же самое, что трахаться. Я собираюсь насладиться и тем, и другим.

Черт, я тоже.

Когда мы вышли в главный зал, я была удивлена, увидев, что Ви стоит там одна. Ну, настолько одна, насколько это возможно с дюжиной или больше охранников, стоящих вдоль коридора.

Она была одета в черное платье длиной до колен, такое же обтягивающее, как мое, но без привлекающего внимание цвета. Ее волосы были идеально завиты, макияж тоже был густым, и, обнимая ее, я сказала: — Ты выглядишь чертовски великолепно, но разве ты не боишься, что тебя увидят на улице?

Она с силой обняла меня в ответ. — Недавно я решила, что жизнь слишком коротка, чтобы прятаться, — быстро сказала она, прежде чем откинулась назад и оглядела мой наряд. — Ты выглядишь сногсшибательно! Этим парням придется несладко, чтобы уберечь тебя сегодня вечером.

Джейс, который вышел из своей комнаты как раз вовремя, чтобы услышать это, хрипло рассмеялся. — Задача, которой мы занимались с тех пор, как Билли исполнилось четырнадцать и у нее выросли сиськи.

Мудак. — Если я правильно помню, единственными, кого интересовали мои сиськи, были ты и Ангел.

— Это то, что мы хотели, чтобы ты подумала, — пробормотал он, подходя ближе ко мне. Ви отошла с его пути, и передо мной остался только Джейс. Ретт стоял в нескольких шагах в стороне, давая нам этот момент.

Моя голова закружилась от присутствия Джейса, как обычно, и я попыталась заставить себя отвести взгляд от того, насколько он был восхитителен. Попыталась и потерпела неудачу. Как и Ретт, он был одет во все черное, вплоть до ботинок, из-за которых казался еще выше, чем обычно. На нем были темные потертые джинсы и приталенная черная рубашка с длинными рукавами, которые он закатал на обоих предплечьях, так что мы все могли любоваться его идеально подтянутой и загорелой кожей. Это, а также взъерошенные светлые волосы создавали контраст с полностью черным ансамблем.

Ублюдок использовал свою сексуальную привлекательность как оружие.

И вращаться внутри его орбиты больно и одновременно прекрасно.

Когда он наклонился и поцеловал меня в щеку, я, блядь, затаила дыхание, как подросток. — К этому нужно немного привыкнуть, — выдохнула я, когда он отстранился, оставив покалывание на моем лице в том месте, где он прикоснулся.

— У нас есть время, — напомнил он мне, и наши взгляды задержались на долгое мгновение, когда между нами пронеслись эмоции, накопленные за всю жизнь. Что бы ни случилось в самолете после моего нервного срыва, это полностью