Последняя из рода. Скованные судьбой - Виктория Богачева

Талила подняла голову и уперлась взглядом в спину полководца Осаки. Мамору был еще слишком слаб, и потому в эту вылазку они вновь отправились вдвоем. Раньше ей было бы наплевать. Даже его неприязнь ее мало трогала. Не после всего, через что она прошла, обращать внимание на то, что она кому-то не нравится.

Да. Неприязнь полководца ее не трогала.

А вот его разговоры об убийстве Императора…

Два дня прошло с того утра, как он поймал ее в одиночестве у шатра. Два дня, и за недолгое время еще трижды он пытался заговорить с ней об этом.

Талила со стыдом осознала, что начала избегать полководца. Она уходила, как только замечала его вдали. Она старалась не оставаться рядом с ним наедине. Она два вечера пропускала совместную трапезу возле костра. Но накануне Мамору объявил, что хочет, чтобы она отправилась вместе с Осакой, который должен был проследить за передвижениями Сёдзан. И у нее не нашлось слов, чтобы ему отказать. Не нашлось причины.

А теперь она смотрела в спину полководца и скрипела зубами.

Слишком велико было искушение.

Слишком.

После того, как Мамору пришел в себя, стало сложнее. Ей предстояло решить, что делать дальше, ведь пока он был без сознания, она не могла и не хотела уйти. Но теперь, когда она убедилась, что все вышло так, как задумывалось, что его печать больше не имела над ним власти, все причины, по которым она оставалась в лагере, отпали.

Она была свободна. И она могла уйти.

И Мамору не просил ее оставаться…

«Он еще слаб, — сказала Талила сама себе. — Слаб, и не может возглавлять самураев. Я должна… должна занять его место. Пока.».

Но она обманывала сама себя.

Она больше никому ничего не была должна.

Даже Мамору.

Который ни о чем ее не просил…

Она могла бы отправиться в столицу. Одна. Ее магия восстанавливалась с каждым днем, она по капле набиралась сил. Очень скоро она вернет себе все утраченное, и тогда мысль спалить дотла императорский дворец перестанет казаться такой безумной. Ей хватит сил, чтобы это осуществить.

Желание отомстить по-прежнему горело в ее груди незыблемым огнем.

Многое изменилось. В ней самой, в мире вокруг. Она больше не верила в то, во что верила раньше. Теперь она полагалась совсем на других людей, и образ отца, который Талила тщательно лелеяла в душе, давно развеялся, словно туман над водой. Она прекрасно знала, кем был ее отец. Каким об был. Что делал с ней…

И его убийцу… против его убийцы она никогда не сможет поднять руки.

Но оставался Император. Человек, которого она ненавидела столь же ярко и страстно, как в самый первый день, и последний разговор с полководцем Осакой подбросил дров в костер ее ненависти. Лишь сильнее раздул бушевавшее внутри нее пламя.

Его убийство разрушит Империю.

Талила мало что понимала в политике и играх, которые велились вокруг императорского трона. Но одно она знала точно: если страна лишится сейчас правителя, соседи разорвут ее на части.

Мамору против них не выстоит. Просто не сможет. Не хватит самураев, не хватит сил. Невозможно воевать одновременно сразу в нескольких местах.

Еще три месяца назад Талиле было бы наплевать. Разорвут? И славно! Растащат по кускам?! Так тому и быть!

Но Мамору был готов отдать за Империю жизнь, он был готов пожертвовать собой, был готов умереть…

И на это она не могла закрыть глаза.

И потому Талила все еще не решилась. Потому прямо сейчас не летела быстрее ветра по направлению к императорскому дворцу.

— Остановимся, — раздался властный голос полководца Осаки.

Она едва не застонала вслух от разочарования. Тяжелый подъем лишил ее сил, но позволил очистить голову от мыслей, что терзали ее в последние дни. Лучше бы они продолжили путь. До заката оставалось не так много времени, и они должны найти укрытие прежде, чем на горы опустится ночь. Прежде, чем наступит время теней. Время Сёдзан.

Но Мамору отдал право главенствовать полководцу, и потому Талила держала свои мысли при себе.

Самураи скинули на землю мешки, которые несли на плечах, и опустились на них, негромко переговариваясь. Их отряд был малочислен: всего дюжина человек. Следить за противником так было удобнее, но вот отбиваться в случае внезапного нападения или засады…

Но они были осторожны.

И у них была Талила. Магии которой, правда, тяжело приходилось при столкновении со снегом. Равно как и с тенями, которых использовали солдаты Сёдзан.

— Госпожа, — полководец вырос над нею, и она с трудом сдержала вздох.

Подняла взгляд, чуть ли не с ненавистью всматриваясь в суровое лицо Осаки.

— Нужно поговорить, — коротко велел он и указал тяжелым подбородком в сторону.

Нехотя Талила поднялась и поплелась следом, провожаемая любопытными взглядами. Самураи по-прежнему сторонились ее и редко заговаривали. Она так и не стала среди них «своей» и давно приняла это.

Они отошли к обрыву, внизу которого далекой точкой виднелся их лагерь. Самураи пряталась от ветра за тяжелым валуном, и их двоих никто не смог бы подслушать. Мгновенно задрожав от холода, Талила запахнула полы плаща.

Она почувствовала, как мороз проникал в самое сердце, пробираясь под слои теплой одежды и сжигая те немногие остатки тепла, что еще бежали по ее жилам.

Она ненавидела мерзнуть. Она ненавидела холод.

Он уничтожал огонь, что горел внутри нее.

— Вы избегали меня, госпожа, — тонко усмехнулся полководец. — Пришлось упросить господина Мамору поставить нас в один отряд, лишь чтобы поговорить с вами.

Талила сжала челюсть.

— Ваши усилия были напрасны. Мне нечего добавить к тому, что я уже сказала.

Тяжелый подбородок полководца стал еще тяжелее, когда он выпятил его, подавшись всем телом вперед.

— Господин Мамору заслужил этого, как никто! — со страстью, которую она никогда бы в нем не угадала, проговорил Осака.

Его сухое, равнодушное лицо наполнилось жизнью, суровые черты смягчились, когда он заговорил о Мамору.

— Вы не можете этого знать, — она покачала головой. — Он предан своей стране…

— Но не Императору!

Осака слегка опустил веки, словно пытался совладать с эмоциями, которые распирали его грудь. Ветер швырнул горсть снежинок ему в лицо, отчего жесткие черные пряди волос прилипли к вискам. Он провел рукой по щеке, смахивая снег, и снова посмотрел прямо на Талилу.

— Господин Мамору заслужил… — начал он снова, но осекся и сменил тон на более ровный, почти тихий. — Империи нужен такой правитель, как он. А не его никчемный младший брат. И он должен забрать то, что принадлежит ему по