Ветер Перемен - Ольга Токарева

чуть не выкрикнул о замужестве, но вовремя спохватился. Как потом объяснить сестре, откуда он узнал о её разговоре с Тинаром? Как он мог ей сказать, что ему рассказывали о ней все деревья, мимо которых она проходила, и как ива плакала, роняя свои слёзы в реку. Не зная, что выбрать, он развернулся и пошёл к лесу, где их ждали драконы.

Саиния переглянулась с Заром, удивлённо пожала плечами:

— Наш братец как всегда чем-то недоволен.

— Ладно, пойдём, родители заждались, — ответил тот.

И они побежали догонять брата, который ушёл уже далеко. Придя к лесу, увидели только двух драконов. Брат не стал их ждать, он улетел. Это было совсем на него не похоже. Саиния расстроилась, села на спину к Тингрэль, прижалась к ней, и слёзы сами потекли из её глаз. Может, от обиды на брата, а может, от того, что она натворила, поддавшись первому чувству.

Когда прилетели домой, Саиния обняла драконью шею и тихо сказала:

— Что я натворила, Тингрэль, ты даже представить не можешь.

Дракониха чувствовала состояние девушки. Это было впервые, когда её подруга из рода людей чем-то сильно расстроена. И эти слёзы… Не зная, как успокоить, она сказала:

— Ты сильная. А время… Оно всё расставит по своим местам.

— Спасибо тебе. Ты стала мудрой. В отличие от меня, — ответила Саиния и зашагала к дому, где ждали взволнованные родители.

Они очень испугались, когда Никланд прилетел один. Проходя мимо, он сказал на ходу:

— Зар и Саиния летят следом.

Когда вошёл Зар, им стало немного легче. Он, как всегда улыбаясь, обнял родителей и пожелал им спокойной ночи, пошёл в свою комнату.

— А ты не видишь, что уже утро? — взволнованно сказала ему вслед Таиния.

Когда вошла дочь, мать бросилась навстречу.

— Что случилось?

Саиния уткнулась ей в грудь и заплакала. Лешар, увидев слёзы дочери, сначала растерялся, потом подошёл и строго спросил:

— Можешь ответить, что произошло?

Саиния, увидев отца, ещё больше расплакалась. Они бы так ничего и не добились от неё, если б не Никланд. Из своей комнаты он слышал всхлипывания сестры, потом не вытерпел и вышел.

— Граф Тинар предложил ей стать его женой.

Все трое удивлённо уставились на него. Наступила звенящая тишина, нарушить которую решился Лешар.

— Какое ещё замужество, какой ещё граф? Может кто-нибудь рассказать, что произошло⁈

Саиния перестала плакать и удивлённо посмотрела на брата, оставив без внимания вопрос отца.

— Ты подсматривал за мной? Как ты мог!

Никланд стоял и молча смотрел на сестру. Он до сих пор помнил и ощущал прикосновения корней ивы к своим ногам и ту боль, которая передавалась при этом. Разве может он сейчас сказать сестре, что деревья, дотрагиваясь до тебя ветвями, понимают и чувствуют твой внутренний мир? Почувствовав мир графа через корни деревьев, он оказался в растерянности, ведь кроме ненависти и презрения не ощутил ничего. Как сейчас сказать об этом сестре? Как остановить от роковой ошибки? Он не знал. Но и то, что его обвиняют в непорядочности, тоже не сулило ничего хорошего. Растерявшись, он стал оправдываться.

— Считаешь, я могу так низко опуститься? Красться за тобой и подсматривать?

Саиния, увидев, как расстроился брат, поняла, что была неправа. Спасла их от дальнейших объяснений мать. Она подошла, обняла сына и сказала:

— Твой брат наделён даром, который встречается у эльфов.

— У эльфов⁉ — воскликнула Саиния.

Никланд тяжко вздохнул, посмотрел на мать, затем на Саинию.

— Да, сестрёнка, у эльфов.

Он улыбался. На душе стало легко. Его тяготила эта тайна, он не понимал, откуда у него такой дар, и пытался сам разобраться, перечитав множество книг в поисках ответа. Но так ничего и не узнав, сначала боялся, потому что был ещё мал, а когда вырос, думал, что никому и не нужно знать, что он понимает и чувствует то, о чём говорят деревья. Он привык к одиночеству. И теперь, когда его тайна раскрыта, он испытал сильное облегчение, освободившись от неё. Таиния с Лешаром скрывали события, связанные с колдуном, решив, что дар проявился только у дочери.

Саиния не выдержала:

— И ты молчал всё время!..

— Сначала, когда был маленьким и деревья пытались разговаривать со мной, я не понимал, что происходит, и боялся. А когда привык, то не знал, как об этом рассказать, мы ведь из рода Таин.

Таиния только теперь поняла, какие вопросы терзали сына.

— Я прошу прощения, что не рассказала вам всю правду.

Лешар подошел к ней и обнял.

— Вашей матери очень тяжело вспоминать тот день. Скажу коротко. Как вы знаете, все девушки из рода Таин, когда идёт их превращение, втягивают в себя магическую энергию и в один миг становятся ведьмами. Помогают им в этом матери. Но вашей матери в тот миг некому было помочь, вот она и втянула магическую энергию случайно зашедшего в наш дом колдуна. Как потом оказалось, это колдун из ордена Ацинов, и расставаться навсегда со «своими» накопленными колдовскими способностями он не хотел, поэтому и вернулся. Тот колдун в пещере, которого сожгла своим огнём Санандра, был в день совершеннолетия вашей матери и пытался вернуть себе утерянную колдовскую силу. Поэтому у Саинии и проявились магические способности в таком раннем возрасте. А так как мы не замечали никаких перемен в Никланде, то постарались забыть о том, что произошло в прошлом. Но, как видно, сильно ошибались. Мы даже не подозревали, что наше молчание доставило столько переживаний одному из наших сыновей. А теперь, когда все вопросы почти разрешены, разбежались по своим комнатам — и спать.

Возражать никто не посмел, все устали от пережитого и разошлись беспрекословно. Лешар увел жену в спальню, зная, что она не успокоится. Так и вышло: не успел он закрыть за собой дверь, как она тут же набросилась с расспросами.

— Ты что-нибудь понял из их разговора?

— Чего тут понимать… Наша дочь собирается замуж.

Лешар лёг на кровать, а Таиния всё ходила по комнате, возмущению её не было предела.

— Какое замужество⁈ Ей всего лишь шестнадцать!

— Не кричи так, а то разбудишь всех.

— Как ты можешь спокойно валяться, зная, что твоя дочь собирается замуж?

— Думаешь, оттого, что ты ходишь по комнате и кричишь, она одумается? И потом, она-то ведь ничего не сказала нам о своём замужестве.

— Спасибо Нику, хоть у него хватило ума назвать