Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

бегу к полю. Густые капли падают мне на голову; это даже не дождь, а град. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него в открытом поле, а он ждет, облокотившись на перила второго этажа.

Идиот!

Я начинаю с перекладин, пальцы скользят по трубкам. Я продолжаю в грязной лагуне, из которой с трудом выбираюсь, так как грязь впитывается в ботинки. Гроза все усложняет. Веревочная лестница скользкая, а деревянные столбы шатаются. Я сглатываю крик боли, когда препятствие в виде проволочного забора царапает мне спину, разрывая ткань рубашки. Я продолжаю упорно подниматься по кирпичной стене, пилонам, шпалере, балансиру, ирландской доске, скользящей доске, вертикальной сетке, деревянному туннелю, подвесному мосту, высокой шахте, скалодрому, маятнику, железной лестнице и наземной вышке. Я не занимался этим уже четыре года, потому что он должен был быть предназначен для новичков.

Все это — дерьмо; тем не менее я прохожу этот путь без остановки. На 39-м круге у меня отказывают ноги. Я выжимаю из себя те десять процентов энергии, которые у меня остались, и продолжаю. Дождь усиливается, ветерок колышет меня, вдалеке сверкает молния. Молния ударяет в один из турников, моя нога соскальзывает, и я ударяюсь подбородком. Я не обращаю внимания на боль и продолжаю путь. Я хочу покончить с этим раз и навсегда. Через полтора часа я оказываюсь вся в грязи и с царапинами по всей спине.

— Приказ выполнен, капитан. — Я отдаю воинское приветствие стоящему передо мной немцу.

— Надеюсь, после этого вы будете относиться к своей работе серьезно и не заставите меня снова наказывать вас.

Я прикусываю язык и поворачиваюсь на пятках, чтобы уйти. Если я останусь, то в конце концов вырву ему волосы.

Я еще не закончил, — останавливает он меня. Я хочу, чтобы каждый мой приказ был выполнен до мелочей, иначе... — «Что иначе?

— Иначе что? — Иначе что?» Я перебиваю его:»Ты собираешься заставить меня бегать по Лондону?

— Ты не учишься, — возражает он мне.

— Я тебя не боюсь, можешь наказывать меня как хочешь, мне не сложно это сделать».

Он тянет меня за руку, прижимая к своей груди.

— Не совершай ошибку!

— Что здесь происходит? — перебивает полковник у подножия лестницы.

Паркер отпускает меня, и я пытаюсь натянуть свою рваную футболку.

Кристофер подходит к нам, и лицо Паркера мгновенно меняется. Мы стоим перед ним во весь рост, а он смотрит на нас с Домиником.

Я искал ее два часа, — ругает он меня. Почему она такая грязная?

Я молчу, ожидая, что мой капитан придумает великолепное объяснение.

— Я подверг ее наказанию, полковник, — докладывает он. Она ослушались приказа, который я отдал ей.

— Какое наказание?

— Пятьдесят кругов по тренировочной площадке.

Гнев очевиден, а поза говорит сама за себя.

— Какой приказ она нарушила, чтобы вы назначили наказание для новичков?

— Она не предоставила мне отчет, который я просил вчера.

— Несколько дней назад я дал вам понять, что не хочу, чтобы вы вмешивались или брали на себя полномочия, не посоветовавшись со мной. Что из этого вы не поняли?

— Я понял..., полковник, — заикается он, — но это был доклад о солдатах, которые... — Он делает шаг к нему, заставляя его отступить на шаг.

Он делает шаг к нему, заставляя его отступить.

Мне надоело ваше дерьмо, — говорит он. Ты же капитан, ты знаешь правила и прекрасно понимаешь, что такое наказание, как то, которое ты ей назначил, не положено солдату его ранга.

Он не отвечает.

— Чтобы мне было понятнее, каковы методы наказания, я хочу, чтобы вы переписали своим почерком уголовно-дисциплинарный кодекс FEMF.

— Но это наказание для...!

— Новичков, — заканчивает он за него фразу. Это наказание за то, что ты перестал заниматься такой ерундой.

Если он ненавидел меня раньше, то теперь будет ненавидеть в три раза сильнее.

— А ты, — он смотрит на меня, — четко осознай, что ты солдат, а не обезьяна этого придурка. Вбей себе это в голову и перестань терять время. — Он идет к лестнице. У вас есть полчаса, чтобы быть в моем кабинете.

Паркер не смотрит на меня, только фыркает, прежде чем уйти. Я иду в свою комнату. Захожу в душ и принимаю горячую ванну, позволяя теплу успокоить мои ноющие мышцы. Я выхожу и вытираю пар со стекла в зеркале. Выгляжу я неважно: глаза выдают мою усталость, а на подбородке красуется неприятный синяк. Переодевшись и порядком устав, я собираю информацию, которую от меня требовали, и направляюсь в кабинет полковника.

Входите, — говорят они, когда я стучу в дверь.

Я открываю. Лоренс перебирает кипы документов на столе.

— Все готово? — спрашивает полковник, увидев меня.

— Да, сэр. — Я оставляю планы на столе, на котором стоит масштабная модель города Москвы.

— Я слушаю вас.

Мои мысли блуждают, и я выхожу из гипнотического состояния, когда он поднимает бровь — я не хочу, чтобы меня снова ругали.

— Доклад, который сегодня доставили капитаны, содержит важную информацию. — Я заставляю свои нейроны реагировать. Четверо подтвердили мне, что присутствие Маскерано в городах, которые они исследуют, указывает на то, что они ищут клиентов, видимо, пробуют свое творение.

Да, — он опирается всем телом на стул.

Студия, о которой они меня просили, уже готова, это шикарное казино, очень посещаемое, принадлежащее самым важным членам итальянской мафии — Братве, — объясняет он. Они выдают это заведение за обычный развлекательный центр, но на самом деле члены русской мафии используют его для заключения сделок».

Внимание пропадает, когда Лоренс чихает.

Я навела справки о той, кто им управляет, — Тане Соколовой, одной из крупнейших сутенеров в Москве. У нее есть несколько обвинений в FEMF, включая убийства, грабежи, аферы... Типичная красная мафия, — говорю я. Это не только казино, но и бордель, и проникновение в него — хороший способ подобраться к итальянцам, поскольку они — потенциальные клиенты, и очевидно, что они собираются предложить им наркотики».

Я поднимаю глаза: Лоренс смотрит на полковника, а полковник — на меня.

— Вы хотите кофе? — спрашивает секретарь.

Нет, — отвечает он за нас обоих. Уходите, вы мне не понадобитесь до завтра.

"Я хочу кофе.

— Конечно, сэр, — отвечает Лоренс.

Перед уходом она забирает несколько документов.

— Есть ли еще что-нибудь о казино? — спрашивает он, когда мы остаемся одни.

— Да, подобные заведения есть в Германии и Бразилии.....

Отсутствие Лоренс делает атмосферу напряженной, после того, что произошло на Гавайях, оставаться в одиночестве неуютно, потому что, пока он оценивает меня, я представляю себе тысячу способов все устроить.

— Я хочу увидеть планы объекта.

Мой пульс подскакивает, когда я слышу, как закрывается дверь на защелку.

Все,