Мужья и жены - Татьяна Потапова

— Вот так гораздо лучше! — тут же одобрила их работу Мила и обратилась к Наташе: — Вам нравится?

Наташа присмотрелась повнимательней. Водопады, горы, озера, много лошадей… Картины показались ей весьма неплохими. Она покивала головой в знак согласия.

— Здесь и моя работа есть. — Мила с гордостью подвела Наташу к небольшому полотну, где был изображен горный перевал. — Я немного рисую. Понимаете, там, на Алтае, начинаешь творить. Просто от обстановки. Это такая романтика, первозданность. Кто там хоть раз побывал — обязательно возвращается! Мы живем в палатках, готовим на костре, купаемся в горных речках… Это мне так напоминает юность. Знаете, походы, барды, первая любовь… Я вас напою чаем с алтайским бальзамом.

По лесенке они поднялись на второй этаж, где, как объяснила Мила, был центр народной медицины. На огромном стенде указывались расценки.

— Мы занимаемся пропагандой Алтая, призываем сохранять его природу. Знаете, Наташенька, в моей жизни был период, когда я потеряла смысл жизни. Мне казалось, что уже все в прошлом и ничего не будет в будущем. И тогда я случайно познакомилась с этими энтузиастами, — она обвела рукой помещение, — и посмотрела с их помощью на мир другими глазами. Почему бы и вам не поехать с нами на Алтай? Правда, надо обязательно делать прививку от клещевого энцефалита. Мы там наедине с природой, и стоит быть предусмотрительным.

— До весны еще далеко. — Наташа через силу проглатывала чай с какими-то добавками. Он не показался ей слишком вкусным.

— Приходите к нам на открытие выставки, послезавтра, в шестнадцать часов.

— Спасибо. Я бы с радостью, но у меня так много работы.

Когда в последний раз она говорила кому-нибудь подобные слова? Мила посмотрела на нее с уважением.

Они простились в метро, потому что разбежались на разные ветки. И всю дорогу до дома Наташа думала, в чем же только не находят люди успокоения для собственной души. У Милы прямо глаза горят при упоминании о «русской Швейцарии», а ей эта страсть не передалась, оставила равнодушной ко всем алтайским красотам. Ее больше волнует качество рыбы, которую отправили вчера на анализ.

Но Наташа ощущала удовлетворение оттого, что люди не похожи друг на друга и увлекаются такими разными вещами. Может быть, в своей прошлой жизни она добывала рыбу, загоняя ее в сети, а Мила жила высоко в горах и пасла коз. И теперь их генетический код напоминает о себе. Да-да, если она столько времени проводила в воде, то вполне могла застудиться, и теперь через несколько поколений ей пришлось расплачиваться бесплодием. «Черт-те что лезет в голову», — подумала Наташа и почти сквозь сон услышала название своей станции. Чуть не проехала! Она вышла из вагона и подумала: какое счастье, что идти недалеко. На нее навалилась такая усталость, что хотелось одного — спать, спать, спать.

Было уже около двенадцати. Но родители, как всегда, еще не легли — дожидались ее.

— Доченька, тебе пакет из Америки прислали. — В мамином голосе чувствовалась тревога.

Неужели она могла бы быть таким же беспокойным родителем? Смешно сказать: ей почти сорок лет, но и присутствии родителей она временами чувствовала себя девочкой, которая каждый день должна отчитываться за оценки и поздние приходы домой.

— Мама, я же тебе рассказывала. Эго, наверное, приглашение. От Грэга.

— Неужели поедешь? — На материнском лице был написан ужас.

— А чего ты испугалась?

— Так далеко…

— Интересно: зачем тогда я английский учу? Не без твоей помощи, между прочим.

— Ну это всегда пригодится.

— Мать, идем спать, — вмешался отец. — Завтра расспросишь. Любишь ты поболтать на ночь глядя. Видишь, человек от усталости еле на ногах стоит.

— Когда завтра? — засеменила она за мужем. — Мы ведь не видим ее совсем. Называется «вместе живем». Видел, как она похудела?

— А по-моему, похорошела, — возразил отец.

И это было последнее, что услышала Наташа из диалога родителей. Ей стало хорошо от отцовского комплимента. Он так редко хвалил свою дочь. Быстро умывшись, она буквально упала на кровать и ровно через секунду забылась без всяких снов.

Глава двадцать четвертая

Рука нащупала пульт и нажала кнопку. Плоский экран тридцатитрехдюймового «Панасоника» засветился, и на экране появились диснеевские герои. Марина бросила взгляд на часы — половина двенадцатого. Андрей уехал на работу, а она еще вчера жаловалась на недомогание, чтобы выпросить выходной.

На фирме все уже знали, что они живут вместе, сотрудницы бросали завистливые взгляды, а в Марининой жизни мало что изменилось. Она по-прежнему должна была изображать образцовую секретаршу, пропадать на работе. Вот только еще прибавилась возня с хозяйством. Андрей не способен был даже чайник включить, не говоря об остальном. Марина просто из себя выходила, когда он, встав из-за стола, не делал никакой попытки хоть что-то убрать. Зато уже пару раз успел подвести ее то к телевизору, то к письменному столу и указать: посмотри, сколько пыли. О том, чтобы нанять для подобных целей домработницу, даже не упоминалось.

Ко всему этому у Марины добавились бессонные ночи. Не успевала она задремать, как со стороны Андрея раздавался мощный храп, и с этим ничего нельзя было поделать. Она прижималась к нему, дула в лицо, покашливала, но это могло помочь лишь на пару секунд. Андрей переворачивался, и храп возобновлялся. Во время этого ночного кошмара Марина вспоминала Виктора, который спал тихо, как ангел. Бывало, она даже проверяла, дышит ли.

Во время совместных поездок с Андреем Марина, конечно, отмечала его беспокойный сон, но общие ночевки были недолгими, оставалась возможность добрать отдыха потом, позже. А теперь каждую ночь ее захлестывало раздражение. Утром она с трудом вставала, у нее болела голова. Марина физически ощущала хроническое недосыпание, а ведь ей предстояло покормить Андрея завтраком, убрать посуду, кое-как по-быстрому собраться и еще целый день выполнять все его желания на работе. Она намекнула, что не прочь спать в другой комнате, по Андрею это не понравилось, насторожило его, тут же последовало ироническое: «Любовь прошла?» И Марине пришлось переводить все в шутку.

Она чувствовала дикое напряжение. Быть двадцать четыре часа вместе — не слишком ли это? К тому же пи словом, ни поведением нельзя показывать, что она чувствует в те моменты, когда моет посуду или стирает белье. Главная-то проблема не решена: Марина еще не объявлена законной женой. Более того, Андрей до сих пор не подал на развод, а от разговоров об их свадьбе отмахивается, как от чего-то надоевшего: