Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— От этой мысли мне становится жутко не по себе. — Даниэль, слегка поморщившись, водит рукой по своему животу. — Хватило того, что нам с ребятами пришлось видеть.

— О да, а Эдвард, видно, еще и сам жутко испугался, а это только больше ухудшило его состояние, — отмечает Питер. — Сам нехило так обалдел от своего состояния и поверил, что он и правда умрет.

— Бр-р-р-р, жуть какая! — морщится Анна, обвив руки вокруг талии Даниэля, который в тот момент нежно гладит ее по голове.

— Ну а с вами-то двумя, я надеюсь, все в порядке? — проявляет беспокойство Хелен.

— Да-да, со мной все хорошо, — с легкой улыбкой отвечает Питер, приобняв Хелен за плечи.

— И я в норме, — уверяет Даниэль.

— А Терренс? — спрашивает Анна. — С ним тоже все в порядке?

— Да, папочка тоже хорошо себя чувствует.

— Не считая малю-ю-ю-юсенкой истерики, которую он устроил, — добавляет Питер.

— Терренс? — округляют глаза Анна и Хелен.

— Да у него реально крыша поехала, когда мы обнаружили, что Эдвард не дышит! — взволнованно восклицает Даниэль. — И ладно, на нас с Питом срывался – мы были к этому готовы.

— Но ведь он еще и чуть не прибил там девчонку, которая работала медсестрой, — добавляет Питер. — Когда она сказала, что реанимация не помогает, так МакКлайф аж весь позеленел от злости.

— Бедная девчонка вся аж съежилась вся и расплакалась. Благо, ей на помощь прибежал второй врач, который пытался помочь Эдварду, пока она стояла в ступоре и дрожала.

— Тем не менее, его можно понять, — спокойно отмечает Хелен. — Терренс сильно переживал и не находил себе места.

— Мы все прекрасно понимаем, но так тоже нельзя.

— Да, а вы вспомните, что творилось с Эдвардом, когда Уэйнрайт чуть не убил Терренса лошадиной дозой снотворного! — напоминает Анна. — У него тоже была истерика.

— И если бы у Терренса также остановилось сердце, то этот парень не так бы рвал бы и метал, — добавляет Хелен.

— МакКлайфу надо перестать обещать нам, что он научится держать себя в руках, потому что этого никогда не будет, — скрещивает руки на груди Питер. — Сколько раз за все это время этот парень клялся, что все изменится. И сколько раз он наступал на те же грабли.

— Думаю, нам лучше перестать надеяться и просто смириться, — прикладывает палец к губе Анна. — Терренса уже не переделать. Он такой какой есть. И нам придется принимать его даже таким.

— Ладно, МакКлайф хотя бы и сам понимает свою проблему, — задумчиво отмечает Даниэль. — Но взрослого человека практически невозможно переделать.

— Это как и в случае с Эдвардом: что бы ни произошло, он всегда будет неугомонным парнем, который не может сидеть на одном месте ровно, — добавляет Хелен.

— О, это ты, милая, верно отметила! — восклицает Питер. — Эдвард все еще очень слаб и температурит, но он уже рвется куда бежать и что-то делать.

— Точно-точно, его даже врач отругала и наказала нам угомонить это чудо в перьях! — весело поддакивает Даниэль. — А сам Эдвард в ужасе от того, что ему придется остаться здесь на несколько дней и все время лежать.

— По-моему, даже строгая диета не так страшит его, как перспектива быть прикованным к кровати. На что угодно пойдет, но только дайте ему возможность бежать куда-нибудь без разбору и продолжать проламывать бетонные стены башкой.

— Короче говоря, один братик стоит другого, — с легкой улыбкой выдыхает Анна.

— В любом случае отдадим должное Терренсу за то, что он всегда психует лишь по какой-то причине, — отмечает Хелен. — Просто так этот парень ни на кого не набрасывается.

— Да, только вот приходиться прикладывать немало усилий, чтобы этот парня привести в чувства, — расставляет руки в бока Питер. — Едва ли не больше, чем во время мытья Сэмми.

— Но теперь-то Терренс может расслабиться, поскольку, как вы говорите, с Эдвардом все хорошо, — пожимает плечами Анна. — Нет причин переживать.

— Не волнуйтесь, девчонки, мы с Дэном уже дали Эдварду задание порешать все с Терренсом, пока нас нет. А то он до сих пор сидит там весь в напряге и с огромными болтами.

— Ох, слава богу, что все хорошо закончилось, — с легкой улыбкой выдыхает Хелен. — Мы и сами ужасно разволновались, когда Ракель подошла к нам и сказала, что Эдварда увезли в больницу.

— А глядя на то, в какой истерике была Наталия, у нас так сжимались сердца, что было больно в груди, — добавляет Анна. — Она проплакала всю дорогу и боялась услышать, что Эдварда больше нет.

— Поверьте, у всех вас была бы истерика, если бы вы видели все то, что пришлось увидеть нам с ребятами, — проводит руками по волосам Питер.

— Хотя нас реально удивляет, что Эдвард не перестал пить ту воду, даже если понимал, что с ней что-то не так, — признается Даниэль. — Бутылка уже была до этого вскрыта, а вода на вкус была ужасно горькая! Противная до безобразия!

— Если так, то я тоже удивлена, — скрещивает руки на груди Хелен.

— А откуда ты знаешь, что она была горькая? — сильно хмурится Анна, переведя взгляд на Даниэля.

— Так, э-э-э… — запинается Даниэль и прикусывает губу. — Эдвард сказал. Сказал, что подозревал неладное, но решил плюнуть и продолжить пить.

— Слушайте, мальчики, а вы точно не пили ту воду? — расставляет руки в бока Хелен, хмуро посматривая то на Питера, то на Даниэля. — Перкинс, почему ты все время держишь руку на животе, как будто он болит?

— Господи, Даниэль… — слегка побледнев и широко распахнув глаза, приходит в ужас Анна. — Ты чего? У тебя правда что-то болит? Говори, не бойся!

— Ну что, приятель, сам расскажешь или предоставишь это право мне? — хитро улыбается Питер.

— О чем ты говоришь, Питер?

— Твою мать… — ругается Хелен. — Только не говори, что ты пил ту воду!

— Всего пару глотков! — резко расслабляет плечи Даниэль и скрещивает руки на груди. — Решил убедиться в