Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Питер приникает к губам Хелен для напористого, продолжительного поцелуя, на который она безотказно отвечает, резко притянув его к себе за заднюю часть шеи и заставив его на секунду отстраниться и хихикнуть с легким румянцем на лице, когда ее пальцы впиваются ему в ягодицы. Когда его губы снова щедро осыпают женскую шею короткими чмоками и легкими щипками, а пальцы крепко сжимают тонкие запястья и прижимают их к кровати, девушка немного приподнимает голову и откидывает ее назад, выгнувшись словно дикая грациозная кошечка.

— В последний раз предлагаю сказать стоп-слово, чтобы все прекратить, — с тяжелым дыханием говорит Питер.

— Если хочешь, чтобы я сама все сделала, то так и скажи, — отвечает Хелен и прикрывает глаза с чувством легкого головокружения и замирания сердца. — И я заставлю тебя забыть даже свое имя.

Хелен без проблем перекладывает Питера на спину, тут же забирается на него и приближает свое лицо к его губам так, что между ними остается всего пара сантиметров, заставив того почувствовать, как у него перехватывает дыхание.

— Хотя я совсем не знаю, что с тобой делать, — добавляет Хелен, указательным пальцем проводя по нижней губе Питера, внимательно рассматривая ее и опаляя кожу его лица своим горячим дыханием. — Либо как обычно, быть милой и нежной и ластиться как самая милая кошечка на свете…

Хелен мягко чешет Питера под подбородком, видя, как тот зажмуривает глаза от удовольствия и расплывается в широкой улыбке.

— Либо… — задумчиво произносит Хелен и крепко берет Питера за горло. — Послать всю скромность к черту и устроить тебе американские горки, полными неожиданностей, жаркой любви и неподдельной страсти.

— А можно завернуть мне все вместе? — с хитрой улыбкой спрашивает Питер.

— М-м-м, да вы, сэр, гурман! Не так просты, как кажется.

— Вы, леди, тоже порой удивляйте.

Питер располагает обе руки на ягодицах Хелен и нежно сжимает их пальцами, заметив, как на ее щеках выступает яркий румянец.

— Вроде вся такая скромница, но если настроить такую на нужную волну, то можно потерять дар речи от ее выкрутасов.

— Тогда почему я все еще слышу твою болтовню? — нежным шепотом говорит Питеру в губы Хелен и оставляет пару чмоков в уголках его рта. — Почему я еще не умираю от желания чего-то большего?

— Потому что у нас вперед еще много времени.

Питер приникает к губам Хелен для продолжительного поцелуя, прижав ее поближе к себе и водя руками по ее оголенной спине после того как запускает их под женский топик. И успевает лишь немного поласкать ее небо кончиком языка до того как девушка берет его под свой контроль и медленно обводит своим вокруг него, приводя мужчину в полный восторг.

— М-м-м, горяченькое подоспело… — с блаженной улыбкой тихо мурлыкает Питер.

— Горяченькое лежит сейчас на кровати и сводит меня с ума, — отвечает Хелен, губами лаская ухо Питера, пока ее рука медленно скользит по всему его оголенному торсу, мышцы которого находятся в сильном напряге. — Своим чертовски сексуальным видом.

— О да, детка, ласкай меня везде! Мое тело жаждет твоих ласк. Оно изголодалось по вниманию самой прекрасной девушки на свете.

— Я уже это поняла. Ведь мне сейчас безумно жарко. От того обжигающего тепла, которое распространяет твое тело.

Сначала Хелен нежно, но уверенно растирает руками весь торс Питера, неотрывно смотря ему в глаза, а затем она с тихими, чувственными стонами начинает покрывать его разными по давлению и долготе поцелуи и ласкать мужские соски губами. Пока сам мужчина наслаждается происходящим с прикрытыми глазами, время от времени проводя ладонями по изгибам женской талии или просто крепко их придерживая из-за желания чувствовать близость своей возлюбленной. Ее тепло. Ее сердцебиение. Ее дыхание. Ее нежную, слегка смуглого оттенка кожу, что всегда очень чувствительна ко всем его прикосновениям и поцелуям.

— О, как же хорошо получать ласку после того, как тебя от души так отдубасили и поджарили, — с учащенным дыханием говорит Питер и прикрывает глаза из-за чувства легкого головокружения. — До сих пор трясет, когда вспоминаю.

— Поэтому я буду гладить и целовать каждый твой синяк и лечить каждую рану, — обещает Хелен и оставляет по парочке поцелуев на всех частях шеи Питера. — Чтобы все поскорее зажило и больше не болело.

— Пока ты рядом, я не чувствую никакой боли и никакого дискомфорта. Ты лучше любого обезболивающего.

Хелен ничего не говорит и просто скромно хихикает, а затем оставляет парочку коротких поцелуев на губах Питера и вовлекает в более продолжительный, полный нежности и любви, запустив пальцы в его белокурые волосы. Руки мужчины в этот момент плавно скользят по спине девушки и изгибам ее талии и ласкают ягодицы, которые также крепко сжимает пальцами. А он сам блаженно улыбается и вздрагивает с чувством легкой дрожи, когда слышит волнительный шепот у своего уха и чувствует обжигающее дыхание любимой на шее. Но решает добавить немного игривости, когда в какой-то момент запускает руку в джинсовые шорты девушки и слегка оттягивает лямку ее трусиков, параллельно лаская внешнюю часть женского бедра.

— Ах, какой проказник! — приоткрывает рот Хелен и с игривым смешком пальцем обводит вокруг соска Питера. — Ой, шалунишка…

— Шалунишка просто очень хочет тебя, — загадочно улыбается Питер. — Хочет сделать тебе приятно…

— Не так сильно, как я хочу тебя.

— М-м-м, ты в этом уверена?

— Несомненно.

Погладив Питера по щеке и начав неотрывно смотреть ему в глаза, Хелен снимает с себя свой шифоновый бирюзовый топик с V-образным вырезом на тонкой цепочке вокруг шеи и откидывает его в сторону. И сразу же замечает, как широко распахнутые глаза мужчины, полные интереса, рассматривают не очень пышную, но не очень маленькую женскую грудь.

— М-м-м, решила сама облегчить мне задачу, не надев лифчик и избавившись от этого топика, который хоть и очень красивый, но сейчас совсем мне не нужен, — самодовольно улыбается Питер.

— Раз ты уже давно избавил меня от нужды разрывать на тебе футболку, то надо бы устроить ничью, — уверенно отвечает Хелен и приближает свое лицо к лицу Питера, чтобы низким, соблазнительным голосом что-то сказать ему в губы. — Хотя глядя на тебя, мне становится так жарко, что хочется забыть обо всех словах бабули и дедули о наготе и раздеться полностью.

— Ну