Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— О, черт…

Пока Даниэль проводит руками по своему лицу и по голове от макушки до лба, к столику, за которым он сидит с Терренсом, подходит Анна, держащая в руках поднос с тремя высокими пластиковыми стаканами и парой упаковок с яркими картинками.

— О чем говорите, ребята? — интересуется Анна и присаживается рядом с Даниэлем после того, как ставит поднос на стол.

— О Маркусе, — задумчиво произносит Терренс и берет один стакан для себя. — О том, чего от него ждать.

— И о том, какой гнидой он оказался, — добавляет Даниэль, также взяв себе стакан.

— Думайте, Питера и правда преследует тот, кто в свое время убил сотни людей? — Анна забирает третий стакан с напитком.

— Полиций был составлен фоторобот на основании слов свидетелей. А прочитав статью, Питер лично подтвердил, что это и есть Маркус, только гораздо моложе.

— Помню, как бабушка по отцовской линии говорила, что кое-как смогла отбиться от этого Маркуса, когда он начал ее преследовать. Забавно то, что ей помогла ее же сумочка, которой она здорово отмутузила этого гада.

— А ты сама случайно с ним не сталкивалась? — спрашивает Терренс.

— Было как-то дело. Правда я видела его лишь издалека. Стала свидетельницей того, как Маркус ударил какого-то подростка по голове и потащил к машине.

— И он тебя не видел? — удивляется Даниэль.

— Нет, я тут же бросилась бежать. Тот случай меня до смерти напугал. Ведь до этого преступления совершались только в пределах Нью-Йорка. Я наивно полагала, что до Кингстона он уж точно не берется. Но я просто остолбенела, когда увидела знакомого человека на улицах родного города.

— Тесновато ему стало в Нью-Йорке, походу, — задумчиво полагает Терренс и выпивает немного напитка из своего стакана. — Решил расширить границы.

— Правда, когда я рассказала об этом своей семье, то они мне сначала не поверили. Говорили, что я несу какой-то бред. Предположили, что у меня слишком много свободного времени и без труда нашли мне еще парочку занятий. Даже если тогда у меня и так практически не было свободной минутки.

— Хорошо, что вся эта чехарда более-менее прекратилась после рождения Кэссиди, — отмечает Даниэль и выпивает немного из своего стакана. — Что она узнала о Маркусе лишь из телевизионных передач.

— И самое забавное, что моя семья отказывалась извиняться передо мной даже тогда, когда они сами столкнулись с этим Маркусом. Когда я сказала им, что не врала, они все лишь тихо хмыкнули и послали меня читать книжку.

— То есть, они тебя никак не оберегали? — округляет глаза Терренс. — Им что, было плевать на то, что Маркус мог убить тебя?

— Они везде ходили со мной не из-за беспокойства за мою жизнь, а из-за того, что я могу просто слоняться где-то без дела и общаться с глупыми, по их мнению, и необразованными людьми. Тогда мне казалось, что если Маркус меня где-то поймает, то никто даже слезинки не проронит. И даже в такой момент будут думать о том, как бы побольше загрузить меня делами и не дать мне думать о друзьях, тусовках и веселье.

— Уверен, что в глубине души они все-таки переживали, — с легкой улыбкой предполагает Даниэль. — Мы ведь знаем, что у них всегда было плохо с выражением чувств. Им было проще быть холодными, чем вываливать эмоции наружу.

— Тогда я обижалась и иногда думала специально сбежать куда-нибудь из дома. — Анна выпивает немного напитка из своего стакана. — Было больно от мысли, что они меня не любили и использовали как какой-то трофей, которым они хвастались перед своими друзьями и близкими. В то время как я очень сильно их любила и хотела знать, что это взаимно.

— Они тебя любили, Анна, — уверяет Терренс. — Просто не умели это выражать. Точнее, выражали это не так, как ты того хотела.

— Я знаю. Сейчас я уже не злюсь и благодарна своей семье за все, что они для меня сделали. К тому же, мама с папой все-таки признали свои ошибки и научились проявлять эмоции. Они больше не каменные и холодные.

— Лучше поздно, чем никогда, принцесса, — отмечает Даниэль и пальцем мило трется об щеку Анны. — Есть ошибки, которые никогда не поздно исправить.

— Так или иначе мне крупно повезло не оказаться замеченной Маркусом. Хотя сказать по правде, я видела его после того случая еще несколько раз, но каждый раз оставалась для него незамеченной и убегала. Будучи в ужасе от того, как он вырубал своих жертв или ранил их ножом.

— Да, от его преступлений кровь стынет в жилах… — резко выдыхает Терренс.

— Не только от этого, — качает головой Анна. — Но и от того, что он может сделать с Питером и Хелен.

— Знаем. И им от него просто так не отделаться.

— Если честно, меня очень пугает то, что этот гад уже неделю не дает о себе знать. — Анна выпивает немного напитка из своего стакана. — Боюсь, он замышляет что-то ужасное.

— Может, ничего не происходит, потому что Питер всю эту неделю практически не выходил из дома? — предполагает Даниэль. — Это мы с вами постоянно его навещали.

— Кто знает… Однако это затишье точно не к добру.

— Да, но проблема в том, что мы ничего не можем сделать, чтобы их защитить, — разводит руками Терренс. — Понятия не имеем, где и как он захочет с ними поквитаться. И даже если мы будем находиться с ними сутки напролет, это еще не значит, что так проблема будет решена.

— Мы и сам можем пострадать, если окажемся рядом с кем-то из них. Сообщники Маркуса не пощадят вас с Эдвардом, если вы будете защищать Питера. И сделают что-то ужасное со мной, Ракель или Наталией, если поймают нас с Хелен.

— Главное – не допустить того, чтобы они увезли кого-то так же, как и Питера, — отвечает Даниэль. — Если это случится, то мы сто пудов не сможем организовать поиски.

— Ясно одно – в одно и то же место они точно больше никого не повезут. То есть, больше никто не окажется в том месте, откуда Питеру удалось сбежать.