Удар по воротам - Рут Стиллинг

— У тебя реальные проблемы.

Я невозмутимо приподнимаю бровь.

— Не совсем. Я просто ненавижу, когда парень обзывает девушку грязью. Не забывай, что это девушка королевской крови, и у тебя будут проблемы. Или, в данном случае, разбитая челюсть.

Он не говорит больше ни слова, открывает дверь и исчезает.

После нескольких секунд тишины до меня начинает доходить реальность моих действий.

Очевидно, кто я такой, и даже если у него нет доказательств того, кто ударил его, он может написать в интернете о чём угодно. Публике нравится ругать и обсуждать знаменитостей.

Доставая телефон и направляясь к двери уборной, я быстро просматриваю свои контакты, пока не нахожу единственного человека, который может мне помочь прямо сейчас. Или, по крайней мере, рассказать мне о том беспорядке, который я сам себе устроил.

Музыка в баре становится громче, когда я прохожу мимо нашего столика, не обращая внимания на Джека и Кендру, которые разговаривают с Дарси.

Хорошо. По крайней мере, она в безопасности и подальше от этого придурка.

Звонок соединяется, и Сойер Брайс — мой капитан на льду и вне его, парень, к которому я всегда обращаюсь, когда дела совсем плохи, — что — то говорит, но я не могу разобрать слов, направляясь к выходу.

— Это Арчер, — кричу я.

Он говорит что — то ещё, но я снова пропускаю всё это мимо ушей, когда выхожу на полуночный воздух и кружу по тротуару, проверяя, что никто меня не слышит.

— Арчер, что, чёрт возьми, происходит? — спрашивает Сойер.

Я продолжаю идти по улице, выдыхая воздух, который никак не помогает унять мое беспокойство.

— Ты должен пообещать, что не надерешь мне задницу.

— Я обещаю, — отвечает он, и звучит это не слишком убедительно.

Я подумываю о том, чтобы вообще прекратить разговор и помолиться, чтобы это не ударило мне в лицо. Если это выплывет наружу, я окажусь в дерьме с “Blades” и, возможно, с Джеком. Но что ещё хуже, Дарси, скорее всего, никогда больше не заговорит с моей сумасшедшей задницей. И я бы, блядь, не стал её винить.

При этой мысли меня охватывает тошнота.

— Арчер! — командует Сойер.

Я вздрагиваю и с трудом сглатываю.

— О, чёрт, чувак. Я думаю... — я замолкаю, делая последний глубокий и в конечном итоге бесполезный вдох. — Кажется, я снова облажался. Только на этот раз это из — за Дарси.

— Господи Иисусе, — протягивает он. — Что ты натворил? — Сойер звучит скорее обеспокоенным, чем разозленным, и, честно говоря, от этого становится только хуже.

Я качаю головой, хотя никто не видит.

— Это не имеет значения. Это моё дело, я сам должен расхлебывать кашу, которую заварил, и я позвоню тебе утром, когда приведу себя в порядок.

— Арчер?! — ворчит он.

— Я позвоню тебе утром, — повторяю я. — Наслаждайся своей первой ночью со своей невестой. Серьезно, Коллинз надерет мне задницу, если я вам всё испорчу своим дерьмом.

Завершив звонок, я кладу телефон в карман и опускаю взгляд на тротуар.

Чёрт возьми, Арчер. Ты такой гребаный идиот.

ГЛАВА 2

АРЧЕР

Если непрекращающегося стука недостаточно, чтобы разбудить меня, то пронзительного сигнала моего мобильного определенно достаточно.

— Ладно, ладно! — говорю я, садясь в постели и массируя виски.

Вчерашнее заявление о сокращении употребления алкоголя в межсезонье показалось Кендре и Джеку примерно таким же правдоподобным, как и мне.

Вскоре после того, как я закончил разговор с Сойером, я решил, что лучше всего мне будет запить этот бардак. После этого я почти ничего не помню о последовавших событиях.

Отсоединив телефон от зарядного устройства, я выключаю будильник и вздыхаю с облегчением, когда в моей спальне воцаряется тишина, хотя и недолгая, потому что стук раздается снова

Проведя рукой по лицу, я неохотно соскальзываю с кровати и беру пару темно — синих спортивных шорт с моим номером тридцать три, выбитым белым цветом на правом бедре. Кто бы ни пришел ко мне в гости, уходить он не собирается.

— Одну минутку, — растягиваю я слова, выхожу в коридор и направляюсь к входной двери.

— Дай мне гребаную минутку, — повторяю я, распахивая дверь, в полной уверенности, что за ней меня ждет мой взбешенный капитан.

— Чёртов язык, — отвечает тонкий голос, когда я протираю затуманенные сном глаза и сосредотачиваюсь на белых кроссовках Converse, левая из которых нетерпеливо постукивает по полу. — Так не приветствуют леди, — продолжает она, её безошибочно узнаваемый британский акцент пробивается сквозь моё похмелье.

Медленно я поднимаю голову, чтобы взглянуть на неё, и сталкиваюсь лицом к лицу с Дарси Томпсон, последней, кого я ожидал увидеть у своей двери, в летнем платье, похожем на то, которое на том фото в инстаграме, только это светло — голубое.

— Я, э — э–э… Прошу прощения? — неловко отвечаю я, слишком сосредоточенный на том, почему она здесь. Она когда — нибудь была в моей квартире? — Откуда ты знаешь, где я живу... — я замолкаю, прислоняясь к дверному косяку и пытаясь принять непринужденную позу.

Господи, она выглядит как гребаная мечта. Моя гребаная мечта. Такое чувство, что я всё ещё сплю.

Я хлопаю себя ладонью по щеке, проверяя, что это не сон.

Дарси вопросительно склоняет голову набок. Её длинные густые ресницы обрамляют прищуренные глаза, пока она пристально изучает меня, и именно тогда я замечаю два стаканчика кофе в её руках

Она протягивает мне подставку с кофе.

— Я подумала, тебе может понадобиться кофеин.

— Ммм, спасибо, — отвечаю я, снимая с подставки один из стаканчиков и отступая в сторону, позволяя ей войти.

Она не двигается, вместо этого заглядывает в мой коридор.

— Там же не прячутся какие — нибудь девушки, не так ли?

Я смеюсь, но это фальшивый смех. Я всё ещё жду того момента, когда её упоминание о моей репутации плейбоя не будет пронзать меня, как сталь. Удивительно, как ты можешь перестать встречаться с женщинами на большую часть года, но мнение других о тебе всё равно остается неизменным, несмотря ни на что.

— Только я, — говорю я, делая глоток кофе. — Хочешь зайти?

Дарси смотрит на остатки кофе, скривив пухлые губы.

— Ты обещаешь надеть что — нибудь приличное, если я это сделаю?

Я улыбаюсь, почесывая свою голую грудь.

— Рискую показаться мудаком, — я наклоняюсь ближе к её миниатюрной фигурке, поскольку во мне 193 см роста. — Это ты заявилась ко мне ни свет ни заря.

Её глаза искрятся озорством, прежде чем её свободная рука опускается