Ее мятежник - Аманда Маккини

— Вербовал. В Канаде огромная русская диаспора. После Октябрьской революции и Гражданской войны туда бежали сотни тысяч. Возможно, он мобилизует ячейки как можно ближе к США. Поэтому его жена, София, находится на Аляске. Рабочая гипотеза — он где-то на западном побережье, недалеко от портов. Твоя задача — сообщить точные координаты местонахождения Кузьмы Петрова.

Он вернулся к слайду с женщиной. Софией Бэнкс. — Начнёшь с неё.

— Почему с неё?

— Потому что так приказало правительство США. Они явно считают её ключом к его поимке.

Астор выключил проектор. — Первый транш в семьсот пятьдесят тысяч поступит на твой счёт в течение сорока восьми часов. Второй — после завершения миссии, минус моя доля. Однако Минобороны предлагает бонус в пятьсот тысяч за срочность.

— Насколько срочность?

— Одна неделя.

— Одна неделя?

— Семь дней.

— Семь гребаных дней?

— Семь дней. Твой рейс в Анкоридж, Аляска, вылетает через два часа. Там тебя встретит мой человек. Его фото и данные в конверте. Он обеспечит тебя всем необходимым. Найди Софию Бэнкс. Допроси её любыми способами, чтобы выяснить местонахождение Кузьмы Петрова. Как только визуально подтвердишь его присутствие — доложишь мне, и миссия завершена.

— А что с ней? — спросил я.

— А что с ней?

— Она тоже нужна нашему правительству?

— Нет, — Астор отпил виски, внимательно наблюдая за мной поверх бокала. — Повторю: добудь информацию любыми необходимыми способами.

— Значит, им всё равно, убью я её или нет?

— Полагаю, ты знаешь, что значит «любыми необходимыми средствами», Джастин.

— То есть, я докладываю только о подтверждённом местонахождении Кузьмы?

— Верно. И для ясности: местоположение считается подтверждённым только после твоего визуального контакта. Нам не нужен повтор узбекского бардака.

— Понятно. — Я нахмурился. — Но почему просто не взять его? Если я буду так близко, смогу схватить и доставить прямиком в Минобороны.

— Потому что это не входит в твои обязанности.

— А, понятно. Как только я сообщу им его координаты, они пришлют своих ребят и получат все лавры за поимку.

— Скорее всего, так и будет.

Я прищурился. — Не верю, что они сами не могли его найти.

— Согласен. Они лгут. Весьма скрытны насчёт этой миссии. Лично я считаю, они просто не хотят нести ответственность, если охота на него пойдёт наперекосяк. Учитывая поддержку США Украины, напряжённость с Россией на рекордном уровне. Им не нужен ещё один скандал.

Это была моя тринадцатая миссия у Астора Стоуна и первая, которая с самого начала вызвала у меня глухую тревогу. Что-то было не так. Я не мог понять что именно, но всё здесь отдавало фальшью.

Почувствовав мои сомнения, Астор пододвинул бумаги ближе, призывая к действию. — До самой смерти, — тихо сказал он, пронзая меня взглядом.

«До самой смерти» — девиз Астора Стоуна. Означающий верность делу до последнего вздоха. Умри за друга, умри за правое дело. Без лишних вопросов.

— До самой смерти, — пробормотал я, ставя подпись на пунктирной линии.

ГЛАВА 3

АЛЕКС

Спазмы скрутили живот. Я вцепился пальцами в холодный фарфор унитаза, и меня вырвало жёлтой, обжигающей горло желчью. Казалось, пазухи прожгло кислотой, а всё тело пропиталось цианидом.

Я вздрогнул от резкого стука в дверь. После ещё нескольких судорожных позывов я смахнул слёзы со щёк и с трудом поднялся на ноги.

Тук. Тук. Тук.

Быстро взглянул в зеркало — плохая идея.

Лицо было размытым полотном краха: тушь растеклась по бледным, почти прозрачным щекам, кожа покрылась мелкими красными пятнами. Глаза, красные и опухшие, смотрели пугающе пусто. Розовая помада размазалась клочьями у уголков рта, как у клоуна после тяжёлой ночи.

Но хуже всего были несколько прядей, выбившихся из тугой французской косы, на укладку которой мой стилист потратил полтора часа.

Я ахнула, обнаружив крошечные пятнышки рвоты на лифе моего единственного в своём роде свадебного платья от Веры Вонг. Горчично-коричневые разводы на ослепительно белом кружеве выделялись, как прожекторы на снегу.

В дверь постучали снова — громче, нетерпеливее.

— Минуточку! — мой голос сорвался на визгливый шёпот. — Чёрт, чёрт, чёрт...

Включив воду, я принялась яростно тереть пятна, но только размазала их, сделав больше и заметнее. Сердце заколотилось с новой силой. Я с ужасом осознавала, что это пятно на безумно дорогом платье волновало меня куда сильнее, чем тот факт, что через несколько минут я выйду замуж. Потому что оно не было идеальным. Потому что я не была идеальной. Потому что такие жалкие проявления слабости в моём мире всегда влекли за собой последствия.

— Алекс! — Резкий голос бабушки пробился сквозь гул в ушах. — Открой дверь немедленно!

— Сейчас, — прошептала я своему отражению, вглядываясь в черты той женщины, которой стала.

Ничего нельзя было исправить. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох.

Ничего не поделаешь. Возьми себя в руки, Алекс.

Стиснув зубы, я расправила плечи, плавно развернулась на каблуках и открыла дверь.

Моя бабушка Аня прищурилась, и её морщинистое лицо исказилось от брезгливого недовольства. Запах её духов ударил в нос — такой же тяжёлый и удушливый, как и безвкусная розовая шаль из шиншиллы (настоящей), накинутая на острые плечи. Платье из матового шёлка, дюжина нитей жемчуга (тоже настоящего) и балетки Dior дополняли образ «бабушки невесты». Каждая деталь её наряда была тщательно продумана, как и вся моя свадьба.

Аня тесно сотрудничала со знаменитым дизайнером, чтобы воплотить в жизнь своё видение моего свадебного платья. В итоге получилось кружевное платье-русалка со стразами Swarovski и прозрачной фатой длиной в три метра, которая должна была скрывать моё лицо. Всё это сверкало, как ледяная глыба. Было броско, безвкусно и призвано кричать каждому гостю о толщине нашего кошелька.

Я ненавидела это платье.

Аня уверяла, что крой на два размера меньше — досадная ошибка дизайнера (конечно же). Когда я спросила, можно ли его изменить, она предложила мне «скорректировать калории». Следующие три месяца за меня выбирали, что есть, подавая еду на крошечных тарелках и строго следя за каждым куском. Вместо того чтобы платье подогнали под меня, меня подогнали под платье.

Так же, как и под мою жизнь.

За эти три месяца я потеряла женственные изгибы, половину волос и румянец на щеках. Я также потеряла будущее, надежду и последние крупицы себя.

Меня обещали очень влиятельным людям, чтобы обеспечить процветание коррумпированного мира, в котором я родилась. Все детские мечты о сказках и счастливом конце были отняты горсткой мужчин за бутылкой коньяка. Мою судьбу решили за меня, вот так просто. Теперь те мечты нависали надо мной, как грозовая туча, дразня и напоминая