Охоться на меня - Бьянка Коул

Если только они не делали этого раньше.

Мой большой палец застыл над кнопками управления воспроизведением.

Фантом.

Эта мысль ледяной водой пробегает по моему позвоночнику.

Три недели погони за призраком, который проскальзывает сквозь мою защиту, как дым. Три недели следования за хлебными крошками, которые никуда не ведут. Три недели я чувствовал, что за моими системами наблюдают, учатся, адаптируются.

А теперь смотрит на меня. Здесь. В реальном мире.

Я снова прокручиваю видеозапись интерьера. То, как она держала учебник — неподвижно, не читая. Идеальное положение для наблюдения, не бросающееся в глаза. Время ее ухода было настолько точным, что его нужно было рассчитать.

Платиновые светлые волосы.

Мой разум цепляется за эту деталь. Цифровая подпись Фантома — это лед и точность. Холодный, методичный, неприкосновенный. Платиновая блондинка слишком бросается в глаза, слишком совершенная визуальная метафора.

Что означает, что это, вероятно, сделано намеренно.

Я увеличиваю ее лицо в единственном четком кадре, прежде чем она встает. Высокие скулы. Эти льдисто-голубые глаза. Выражение лица тщательно нейтральное, за исключением намека на улыбку.

Улыбка, которая говорит: попался.

— Черт.

Она наблюдала, как я охочусь на нее. Сидела в двадцати футах от меня, пока я анализировал ее схемы взломов, укреплял свою защиту и убеждал себя, что наконец-то заделал все щели. Она смотрела, как я работаю, и находила это забавным.

Одна только дерзость заставляет мою кровь петь.

Но это могло быть совпадением, возможно, случайный студент, узнавший мое лицо по сайтам со сплетнями. Могло быть...

Сбой камеры воспроизводится снова.

Нет. Случайные студенты не взламывают каналы безопасности в режиме реального времени. Случайные наблюдатели не знают слепые зоны камеры с такой точностью.

Фантом был цифровым в течение трех недель. Неприкасаемый. Бестелесный.

Что, если она показала мне, что тоже может проникнуть в мой физический мир?

Мои руки слегка дрожат, когда я кладу телефон в карман.

Если это была она — если фантом только что обрел плоть, — тогда все меняется.

Ей больше не нравится оставаться в киберпространстве.

Теперь она охотится за мной.

Глава 4

Айрис

Я проскальзываю в дверь квартиры, адреналин все еще бурлит в моих венах, как пузырьки шампанского.

— Ты улыбаешься.

Майя поднимает взгляд от своего ноутбука, сразу же проявляя подозрение. Она знает это выражение — такое бывает у меня после того, как я совершаю что-то особенно безрассудное.

— Возможно, я что-то натворила.

— О боже. — Она закрывает свой ноутбук с преувеличенным терпением. — Что ты сделала?

Я опускаюсь на диван рядом с ней, не в силах сдержать усмешку. — Я пошла посмотреть на него.

— Него? На Иванова?

— Он был в том кафе, неподалеку от Массачусетского технологического института каждый четверг в течение шести недель. Тот же столик, тот же заказ эспрессо, тот же...

— Ты следила за ним? — Голос Майи поднимается на октаву. — Айрис. Иисус Христос.

— Наблюдала.

— Так это называют серийные убийцы. — Она поворачивается ко мне лицом. — Ты была в его обычном месте? Лично?

— Я хотела увидеть его лицо, когда он поймет, что за ним кто-то наблюдает. — От этого воспоминания у меня по спине пробегает еще один трепет. — Он просматривал мои схемы нарушений со вторника. Прямо там, на публике, полностью поглощенный. Итак, я просто... сидела там. Наблюдала.

— И что?

— Он почувствовал это. Поднял глаза, начал осматривать комнату. Нашел меня.

Выражение лица Майи меняется с озабоченного на ужас. — Он видел твое лицо?

— Только мой рот. — Я достаю телефон из кармана, просматривая запись с камер наблюдения кафе, которую я стерла со своего конца. — Я держала голову опущенной, так что волосы закрывали большую часть моего профиля. Затем я ушла, прежде чем он смог приблизиться.

— Ты позволила ему преследовать себя?

— Ненадолго. — Я смотрю на созданный мной сбой внешней камеры — три идеальных секунды цифровой слепоты. — Затем я исчезла.

— Ты сумасшедшая. — Майя хватает мой телефон и просматривает запись. — Абсолютно, бесспорно сумасшедшая. Что, если он узнал тебя? Что, если у него прямо сейчас запущено распознавание лиц?

— Для этого ему недостаточно части моего лица. — Я забираю телефон обратно. — Подбородка и губ недостаточно для точного соответствия. Не из-за угла, освещения и мешающих волос.

— Но теперь он знает, что ты настоящая. Физически. В Бостоне. Блондинка.

— Может, блондинка. — Я провожу пальцами по своим платиновым волосам. — Это может быть парик, кто его знает.

— Может быть?

— Нет.

— Айрис!

— Это было приятно. — Признание удивляет меня так же сильно, как и Майю. — Быть там. Наблюдать, как он понимает, что за ним наблюдают.

— Приятно?

— Я почувствовала себя живой. — Я откидываюсь на подушки дивана, изучая ощущения. — Я годами сижу за ширмами. Охочусь, разоблачаю, защищаю. Но это все единицы и нули. Потоки данных и ключи шифрования.

— Это то, что ты делаешь.

— Это то, за чем я прячусь. — Слова приходят медленно, каждое — маленькое откровение. — Каждое нарушение, которое я совершаю против семьи Ивановых, идеально. Чисто. Не поддается отслеживанию. Но также... предсказуемо.

Майя полностью откладывает ноутбук в сторону. — Тебе становится скучно.

— Я думаю, что да. В течение нескольких месяцев. — Я подтягиваю колени, обхватывая их руками. — АНБ было скучным. Схема осведомителей наскучила. Даже легальные консультации по кибербезопасности сейчас наскучили. Те же схемы, разные клиенты.

— Итак, ты ввязалась в драку с русской мафией.

— Я затеяла драку с человеком, который на самом деле может победить меня. — Различие имеет значение. — Алексей Иванов — не какой-то корпоративный ИТ-отдел или правительственный бюрократ. Он... другой.

— Насколько другой?

Я думаю о видеозаписи, которую собрала за шесть недель. О том, как его пальцы летают по клавиатуре во время его маниакальных сеансов программирования. Как он разговаривает со своими экранами, словно они живые существа. Блестящая, рассеянная энергия, которая исходит от него даже через камеры слежения.

— Он думает не так, как другие люди. Линейная логика неприменима. Он создает системы, которые не должны работать, но работают. Находит решения, которые нарушают все общепринятые подходы.

— Похоже, ты впечатлена.

— Да. — Еще одно признание. — И это... захватывающе. Бросать ему вызов в цифровом формате было самым увлекательным, что я чувствовала за последние годы. Но видеть его лицо, когда он знал, что кто-то наблюдает. Это было...

— Опасно.

— Захватывающе. — Я встречаюсь с ней взглядом. — Я играла в эту игру в безопасном режиме. Анонимно. Неприкасаемо. Но добавление физического элемента, реального риска...

— Айрис. — В голосе Майи слышится предупреждение. — Это не игра.

— Все — игра. — Я встаю, неугомонная