Испорченная кровь - Кора Кенборн

— Ты видел Талию? Я стискиваю зубы и добавляю: — Или Сэма Сандерса?

При упоминании имени Сандерса он напрягается — его пальцы так крепко сжимают стакан, что я удивляюсь, как он не разбивается. — Санти, зачем Сантьяго pinche cabrón находиться в этом казино?

Тогда это значит "нет".

Сандерс — безрассудный сукин сын, но он не глуп. Нельзя насиловать дочь мужчины, а потом танцевать на его вечеринке. Если Грейсон послал его сюда за Талией, он будет держаться подальше, пока она не появится в поле зрения.

Раздражающий звук вращающихся игровых автоматов врезается в мой мозг, пока я стою, сцепившись в битве воли с самим Эль Муэрте

Я должен выбраться из этого проклятого места.

Как только я поворачиваюсь, чтобы уйти, отец крепко сжимает мое плечо. — Я повторяю… Почему этот pinche cabrón посмел ступить ногой в Нью-Джерси, не говоря уже о земле Карреры?

— Я объясню позже.

— Сейчас ты все объяснишь.

— Я объясню, когда мне будет что сказать, успокаиваю я низким рычанием, отмахиваясь от него. Я не собираюсь делать это с ним. Не здесь. Особенно не сейчас. — А пока, если вы случайно увидите мою жену, пожалуйста, проводите ее в мой кабинет.

* * *

Говорят, когда ты обнаружишь, что стоишь в конце, вернись к началу.

Вот где я нахожусь — в самом начале. Точнее, на столе, к которому я прислонился, когда она вошла в мою дверь той ночью.

Я смотрю на пол, где она стояла с высоко поднятой головой, лежа ко мне лицом, пока ее колени дрожали от страха, затем на стену, к которой я прижал ее за несколько секунд до того, как приставить пистолет к ее голове… Мой офис — поле битвы с разбросанными минами, и все они наполнены напоминаниями о ней.

Я не могу ясно мыслить, когда она вот так вторгается в мою голову.

Сбив крышку с хрустального графина, стоящего на моем столе, я поднимаю его и делаю большой глоток, не утруждая себя бокалом. Сжимая горлышко бутылки одной рукой, я запускаю другую в волосы, дергая за корни, пока расхаживаю по своему кабинету.

ЭрДжей остается нехарактерно тихой, когда я прихожу в себя.

— Она не может вот так просто уйти, — говорю я, проводя тыльной стороной ладони по подбородку. — Мы, блядь, женаты. Меня не волнует, в каком дерьме Грейсон убеждает ее, я не дам ей развода. Она Каррера до тех пор, пока я говорю, что она такая, черт возьми! Графин разбивается о стену, когда я швыряю его через всю комнату. Глядя на зазубренные осколки стекла, разбросанные по полу, я понижаю тон. — Единственный способ, которым Сантьяго собирается разорвать эту связь, — это перерезать мне горло.

Я раскручиваюсь по спирали. Полчаса назад у меня было полное намерение рассказать Талии правду и отпустить ее. Но теперь… Теперь я раздражен, обеспокоен и взбешен до чертиков — опасный коктейль с острым спусковым крючком.

Проходя мимо своего стола в четвертый раз, я останавливаюсь, чтобы проверить свой телефон.

Ничего.

— Ты что-нибудь слышал о Рокко?

Когда все, что я получаю в ответ, — это бессвязное бормотание, я отрываю взгляд от экрана и подозрительно смотрю на своего заместителя. Он примостился на краю дивана, упершись локтями в колени, защищая телефон руками. Теперь, когда я думаю об этом, он не сводит с этого глаз с тех пор, как мы посмотрели финал срежиссированного шоу Грейсона.

— Я задал тебе вопрос, ЭрДжей.

Его густые брови хмурятся. — Через минуту.

Нет. Это не так работает. Особенно сегодня вечером. — Убери этот чертов телефон, или я засуну его куда-нибудь, что тебе не понравится.

Удерживая мой пристальный взгляд, он нажимает другую кнопку, щелкая средним пальцем и поднося его к уху. — Иди к черту, Санти.

Слишком поздно. Я уже там.

В два шага его телефон оказывается у меня в руке. В ответ ЭрДжей вскакивает с дивана, сжимая кулаки. Он хочет замахнуться на меня. Я вижу это в его глазах. Но мы оба знаем, что он этого не сделает.

— Отдай мне мой гребаный телефон, — выпаливает он сквозь стиснутые зубы.

Такая непостоянная реакция на него не похожа. Он — тихая вода в моей бушующей буре. Но эти морщины, пересекающие его лоб, — что-то новенькое. То, что он отвлекся после визита Грейсона, не в его характере.

Мне это не нравится. И если он не собирается дать мне ответ почему, тогда я найду его сам.

Включив экран, я смотрю на имя контакта и девять неотвеченных звонков. — Рейчел Марлоу? — спрашиваю я. Я выплевываю это имя, мой гнев усиливается примерно на десять ступеней. — Что за черт, ЭрДжей? Вся моя операция только что пошла прахом, а ты беспокоишься о том, что тебе отсосут?

— Все совсем не так.

— Нет? Тогда объясни мне это?

— Почему ты не беспокоишься о том, чтобы найти свою жену? он огрызается в ответ, выхватывая телефон у меня из рук.

Это неправильно говорить.

Красный туман застилает мои глаза, а неуверенность затуманивает мой разум, когда я прижимаю его к стене. Плотина прорывается, и ЭрДжей отталкивается назад, в результате чего крышка срывает то немногое, что у меня еще осталось. Отводя кулак назад, я целюсь ему в нос.

— Я бы сам вцепился в горло.

Я замираю на середине замаха, ослабляя хватку на шее ЭрДжей. Обернувшись, я вижу, что мой отец небрежно прислонился к дверному косяку моего кабинета, скрестив руки на груди, с выражением насмешливой скуки на лице.

— Сжимай гортань, — добавляет он. — Тогда ты получаешь удовольствие наблюдать, как они задыхаются.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Спрашиваю я.

— Ты сказал, что объяснишь позже. Он пожимает плечами. — Это позже.

Забыв об ЭрДжей, я запускаю другую руку в волосы. Я раздражен, но не удивлен. — Ты же знаешь, что я не это имел в виду.

— И ты знаешь, что я не привык ждать.

И я не привык ни перед кем отчитываться. Dios mio, мне нужно время, чтобы все спланировать. Найти Талию и каким-то образом вернуть ее под свою крышу.

— Ты оставил маму одну на вечеринке? — Обвиняю я, нанося отцу удар ниже пояса. Когда он приподнимает темную бровь, я добавляю: — Мне нужно напомнить тебе, что случилось, когда ты делал это в последний раз?

На его лице появляется леденящая улыбка. — Нет, в этом нет необходимости... Я никогда не совершаю одну и ту же ошибку дважды.

Он отталкивается от дверного косяка, чтобы увидеть мою мать, стоящую