Места хватит всем - Чернокнижница

— Давайте думать, коллеги. Нам с вами и с детьми целый год есть что-то надо. На одних Хагридовых тыквах долго не протянешь.

Про тыквы Минерва упомянула не случайно. Эта бахчевая дрянь начала плодиться с сумасшедшей скоростью, захватила опушку Запретного леса и настырно лезла в сам лес. Тыквенные побеги увивали школьный двор и уже подбирались к стенам замка. Тыквы разрослись у корней Дракучей ивы, и бедное дерево билось в истерике, пока не засохло — видимо, не перенесло позора. Стоило выглянуть из любого окна Хогвартса — насколько хватало глаз, простирались тыквенные заросли. Зрели тыквы так же катастрофически быстро: за одно послевоенное лето они дали три урожая и сейчас активно готовили еще один. Снейп крепко подозревал, что виной тому было невероятное количество Темных заклинаний Последней Битвы: растения хапнули изрядную дозу волшебства и вместо того, чтобы подохнуть, принялись с энтузиазмом размножаться. Спраут, возможно, определила бы точнее причины тыквенного безумия и, может быть, даже нашла бы способ с ним бороться, у гербологов свои секреты. Но Помона погибла в Битве. Зачаровала «дьявольские силки» и вывела их на поле боя, чтобы сражались на стороне Ордена, но тупые кровожадные вьюнковые не совсем верно поняли стратегическую задачу и принялись истреблять все, что шевелится. Помона Спраут оказалась ближе всех и попала под раздачу первой.

— А если обратиться к гоблинам? — подала голос Вектор.

Минерва вздохнула:

— Они без залога не выдадут ни кредит, ни ссуду. А что нам закладывать, кроме собственных драных мантий?

— Теоретически, можно заложить мой дом, — пожал плечами Снейп. — Но, боюсь, практически он стоит даже меньше, чем драная мантия.

— Оставь, Северус. Не хочу я связываться с гоблинами, у них займешь галлеон — потом всю жизнь будешь расплачиваться. Можно поискать спонсоров…

— Спонсоры все в Азкабане, — ухмыльнулся Снейп. — А на их конфискованных миллиардах чахнет многоуважаемое Министерство.

— И то правда.

Минерва потрясла банку из-под чая. В банке не шуршало: чай закончился три дня назад.

Септима подняла глаза от пергамента, на котором все это время что-то черкала:

— Денег нам хватит на две недели плюс-минус пара дней. Это при учете тыквенной диеты, самых дешевых перьев и разведенных водой чернил.

— Теоретическом изучении Высших Зелий, Ухода за Магическими Существами и Гербологии, отсутствии чая и, пардон, туалетной бумаги, — продолжил Снейп.

— Мы все умрем, — без намека на шутливость в голосе постановила Минерва. — Без бумаги точно. Прямо завтра.

— Я готова начать уже сегодня, — в тон ей отозвалась Вектор.

— На этой жизнеутверждающей ноте я предлагаю разойтись, — Минерва посмотрела на часы. — Уже поздно. Говорят, утро вечера мудренее, вот и проверим. Тому, кто до утра придумает, где взять денег, выдам рулон туалетной бумаги.

Северус ухмыльнулся снова: Минерва шутила раз в полгода и по великому обещанию. Но ситуация сложилась такая, что воспринимать ее серьезно было невозможно — иначе оставалось только повеситься в туалете Плаксы Миртл. Без мыла. И без бумаги.

— Северус, я тебя прошу, — Минерва протянула Снейпу министерский пергамент. — Сочини ответ этим скотам. Разрешаю матом. Я сама могу только послать их по-шотландски, но они не поймут.

Снейп взял свиток, скрутил его поплотнее и засунул в рукав сюртука. МакГонагалл с улыбкой покачала головой:

— Ты тубус когда-нибудь заведешь или тебе подарить?

— Привычка. В бою рукав надежнее. Ты мне лучше подари лист пергамента, ответ писать не на чем.

— Пиши на обороте. Чистый лист на них тратить — облезут и неровно обрастут.

Единственное, в чем Снейп и МакГонагалл всегда были солидарны, так это в неприязни к Министерству вообще и к Комитету образования в частности.

— Не беспокойся, укатаю так, что им этим пергаментом подтереться страшно будет.

Вектор прыснула — проблема туалетной бумаги и личной гигиены стояла действительно остро, — а потом наигранно-беспечно заявила:

— Я бы, кстати, съела еще что-нибудь. Прогуляюсь до кухни. Северус?

Как назло, желудок предательски заурчал.

— Нет, пожалуй.

— Но ты же не ужинал!

Конечно, не ужинал, потому что возился с Малфоем.

— Ничего, — Снейп продемонстрировал краешек торчащего из рукава свитка. — Злее буду.

Он покинул кабинет и медленно зашагал по глухим черным коридорам в Подземелья. Почему не помчался привычно, чтобы мантия вилась за спиной и привидения разлетались в ужасе? А толку мчаться? На кого производить впечатление? Призраки — и те куда-то делись.

Куда спешить? Самое большое событие, какое может случиться — что-нибудь где-нибудь обвалится, но туда торопиться точно не стоило бы. Вероятность того, что обвалившееся что-то придавит кого-то, ничтожно мала: попробуй обвались прицельно на чью-то голову, если этих голов на весь замок восемнадцать штук с половиной. И все в Подземельях.

Но жуткое безмолвие обезлюдевших школьных коридоров окутывало почти осязаемым мертвенным холодом и словно подталкивало в спину: «Скорей! Скорей!» Северус намеренно замедлял шаг, не желая поддаваться панике. Естественное для любого живого существа стремление находиться среди других живых существ сейчас побуждало Снейпа пуститься во весь опор, примчаться в свои покои по соседству со слизеринской гостиной, захлопнуть дверь, запереть ее на засов и тридцать три заклинания — и только тогда перевести дух и успокоиться. Но профессор упрямо делал шаг в секунду, бросая вызов пугающей темноте вокруг.

Пергамент с министерской отказной резолюцией неприятно похрустывал в рукаве. Почему же отказали, падлы? Школе нужно триста галлеонов в месяц. Триста! Ну хорошо, триста тридцать. Разница несущественна при том, что самая дешевая мантия Министра стоит не меньше пятисот монет. Умножаем, переносим… Ну да. Если Министр продаст восемь своих мантий, он обеспечит школу на год. Еще и останется на рождественского гуся — правда, без лапок. Впрочем, с учетом износа на гуся может и не хватить…

Северус остановился, тряхнул головой: что за бред? Мантии, гуси, лапки… Без малого четыре тысячи галлеонов в год — это смехотворная сумма, это две нормальных учительских зарплаты, а при сумасшедшей послевоенной инфляции вообще не деньги.

Не кроется ли за чиновничьим жмотством что-то более глубокое, нежели простое жмотство? Если не забывать,