Чудовищная ложь - К. А. Найт

машину, мне приходится помогать ей подняться и перелезть через нее, а когда мы перебираемся через разрушенное здание, чтобы избежать воронки от бомбы, она визжит, когда мимо нее пробегает крыса. Прошел всего час, а девушка уже вспотела, запыхалась и явно нуждается в передышке. Я могла бы быть грубой и подтолкнуть ее, но мне нужно доставить ее туда и обратно живой, поэтому вместо этого направляюсь через старый магазин комиксов и поднимаюсь по лестнице. Она топает за мной, и мы выходим на крышу. Я запрыгиваю на край, раскачиваясь ногами вперед-назад, осматривая город.

— Сиди и пей, — приказываю я, не глядя на нее.

— Ты быстрая, — хрипит Талия, опускаясь рядом с карнизом и доставая воду и глотая ее.

— Не пей так быстро. Затошнит, и тебе нужно все нормировать. Здесь давно отключили воду и электричество.

Она замирает с бутылкой у рта, затем пьет воду и отворачивается.

— Я знаю это, черт, мне жаль. У меня так плохо получается, — ворчит она.

— Я бы тебя не выбрала, — поддразниваю я. — Так почему ты здесь? — Мне не следовало бы спрашивать, но я не в силах удержаться. Что заставляет такую богатую, умную женщину, как она, покинуть безопасную жизнь и рисковать ею вместе с монстрами?

— Я не думаю, что должна говорить, — осторожничает она.

— Талия, разве я похожа на человека, который болтает? Или, если уж на то пошло, похожа на человека, которому есть кому проболтаться? — Я ухмыляюсь. — Тебе не обязательно рассказывать мне всё.

— Я работаю в лаборатории, принадлежащей правительству. Они оставили здесь некоторые исследования, и это всё, что я знаю. Я должна его забрать.

— И они не послали команду, целую армию, через главные ворота? — Я хмурилась.

— Они бы не справились, — отвечает она, но, похоже, не уверена в себе. — Они хотели сделать это тихо и быстро.

— Скрытно. — Я киваю, понимая теперь. — И все же, почему выбрали тебя? Не хочу показаться грубой, но почему не суперсолдата или шпиона?

— Честно говоря, не знаю. Я не спрашивала. Я годами ждала возможности проводить практические исследования и заниматься тем, чему меня обучили. Это единственный шанс, который они мне дали, так что я не могу всё испортить. Я получу исследования, и они наконец-то позволят мне исследовать то, что я хочу.

— Что именно? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.

— Я хочу провести анализ влияния наших культурных источников пищи на детей и обездоленных, — объясняет она. — Я хочу помочь сделать мир лучше.

— Детка, ты единственная, кто этого хочет. — Талия явно старше меня, но по какой-то причине я хочу защитить невинность в ее глазах.

— Что ты имеешь в виду?

— Правительство никогда не изменится. Им нравятся трущобы. Они держат бедных в бедности, а богатых в богатстве. Существует четкий порядок. Они никогда не сделают ничего, чтобы изменить это, потому что им это выгодно. Богатые зарабатывают больше, живут дольше и лучше, а бедные убивают друг друга за объедки. Им это нравится, и так будет всегда. Ничто не изменит этого. Извини, Талия, что лопнула твой пузырь.

Она хмурится и смотрит на свою бутылку. Услышав шум, я осматриваю улицы внизу. Замечаю собаку и расслабляюсь, даже когда ее тихий, но сильный голос наполняет воздух. Он наполнен целью и страстью, которых я не слышала от нее раньше.

— Ты ошибаешься. Многие хотят сделать этот мир лучше, и я одна из них. Я добьюсь этого. Мы сможем сделать лучше, чем раньше.

— Надеюсь, ты права, — отвечаю я, оглядываясь на нее. — А теперь пей. Нам нужно идти дальше.

3

Я слежу за ними по городу, голос и шаги блондинки эхом разносятся по все еще спящим гигантам некогда идеальных небоскребов — как призыв к тем, кто проснулся. К счастью, в это время суток здесь только я, и ни охотники, ни стражники, ни шпионы из других секторов не посмеют вступить в мое королевство, поэтому я знаю, что люди, бредущие по городу, в безопасности.

Рыжую я видел раньше. У нее волосы цвета солнечного света, переплетенного с кровью. Я выслеживал ее и преследовал. Она стала моей навязчивой идеей. Я оберегаю ее на расстоянии, охраняя от своих собратьев и любого существа, которое могло бы причинить ей вред.

Она — человек из-за стены. Однажды я нашел ее вход и теперь часто жду там, гадая, когда она вернется. Она самое интересное существо в этом городе — смелая, уверенная и авантюрная. Однажды она чуть не упала с крыши здания, когда прыгала между ними, и от ее тихого смеха я едва улыбнулся, даже когда приготовился выйти из темноты и поймать ее, если она поскользнется.

Рыжик заставляет мое темное, измученное сердце колотиться от голода и восторга.

Девушка храбрая, раз за разом возвращается сюда и никогда не выглядит испуганной или неуверенной. Нет, она бродит по моим улицам так, словно они принадлежат ей, и, наверное, так оно и есть, ведь я, вождь орды, защищаю ее издалека. Не то чтобы мои приспешники знали об этом, ведь они ничего не знают о моем человеке. Я обычно рассказываю им все, как и подобает хорошему вождю, потому что доверяю им, но не про нее — не о ней, не про мой маленький темный секрет и голод, который я испытываю к ней.

Люди — наши враги, причина, по которой мы существуем и находимся в ловушке.

И все же вот он я, обеспокоенный тем, что она забралась на край крыши, избегая опасности. Я двигаюсь вперед, чтобы получше рассмотреть ее, когда она поворачивает лицо к солнцу. Ее губы сжаты, заставляя меня возбудиться, а член затвердеть, что он делает только для нее. Должно быть, я дернулся от усилий, стараясь сдержать возбуждение, потому что оконный карниз рушится и с шумом падает на землю.

Я ныряю обратно в тень здания, как будто она может меня увидеть, хотя я знаю, что не видит, но ее проницательные, прищуренные глаза осматривают окружающие меня здания и улицы, ища источник тихого камнепада внизу. Она хороший охотник. Даже сейчас, когда разговаривает со своей спутницей, её глаза не перестают осматривать окрестность, а тело напряжено и подготовлено. Она, в отличие от медлительной блондинки, боец.

Она также сильна для человека, что удивительно.

Раньше Рыжик никогда никого не брала с собой. Я гадаю, почему сейчас и почему она выбрала кого-то, кто так явно слаб.

Мне хочется очертить ее лицо, как это делает