Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

В отличие от Айлы, с острым, как у отца, разрезом глаз, Аслан пошел в мать. Красноватые уголки глаз придавали ему несколько меланхоличный вид.

Но его ледяной, лишенный каких-либо эмоций взгляд был точной копией отцовского.

Я отвернулась, словно прячась от его внимания, и вжалась в стену.

– Что за низость… – пробормотал он себе под нос, перед тем как уйти.

Этих слов было достаточно, чтобы мое давление взлетело до небес. Речь явно шла о книге, которую я держала в руках: «Счастливая жизнь с тугим кошельком».

«Ах ты мерзавец».

Если уж уходишь, то уходи молча. Зачем затевать ссору с человеком, который занимается своими делами? Сам ведь день и ночь только и думает о том, как завладеть деньгами отца.

Но что я могла ответить? В этом доме я была не более чем иждивенцем. Все, что мне оставалось, – молча показать ему за спиной средний палец.

В реальности отношения между братьями и сестрами отнюдь не сахар, но вот в романах с этим куда проще. Обычно братья души не чают в своих младших сестрах, так почему же мне достался брат из реального мира?

«Да, у Айлы семейка что надо – прямо под стать злодейке».

Я тяжело вздохнула.

За месяц пребывания здесь я смогла толком поговорить лишь со слугами. Родные Айлы не удостаивали меня ни вниманием, ни заботой.

И все потому, что с самого рождения Айлу ненавидел собственный отец, герцог Мертензия.

Его любимая жена, Маргарет, умерла при родах восемнадцать лет назад, и он навсегда возненавидел дочь, считая ее чудовищем, убившим мать.

В народе герцога величали «железнокровным министром», но вместе с тем воспевали его как несравненного романтика, чья любовь к супруге закрепилась в легендах. Даже сейчас судьбоносная история любви герцога и герцогини остается настолько известной, что люди частенько делятся ею.

И все же любовь он дарил только Маргарет. С детьми он был холоден и требовал от них многого.

Айла же, не блещущая умом и постоянно попадающая в истории, оказалась в полной изоляции – при живом отце. Для него ее просто не существовало, хотя Айла была дочерью его любимой супруги.

Где бы Айла ни была и чем бы ни занималась, герцог Мертензия не обращал на нее ни малейшего внимания, если только она не совершала какого-нибудь скандального поступка, который мог бы опозорить род.

Он даже не заметил, что в теле Айлы живет другая душа. У него уже был наследник – умный, дисциплинированный, безупречный Аслан.

Мне как писательнице нужно было как-то объяснить, почему же избалованная злодейка Айла так ожесточилась. Но, оказавшись на ее месте, я поняла: здесь и вправду можно умереть от одиночества.

И все же благодаря этому сюжету я обрела жизнь мечты – будни богатой бездельницы.

«Что ж, лучше уж равнодушие, чем бесконечные придирки. В противном случае меня вечно учили бы хорошим манерам и заставляли вести себя „как подобает“. Тогда я и правда превратилась бы в ту самую злодейку, из-за которой была бы уничтожена наша семья…»

Я с облегчением выдохнула, найдя себе оправдание. Как автор я сочувствовала Айле. Но как узница этого тела лишь благодарила ее за жизнь затворницы, которой никто ничего не указывает.

* * *

«Ох… Вот оно, небесное блаженство».

Я объелась десертов, тающих во рту, и все оставшееся время валялась на кровати с книгой в руках. И даже каталась по покрывалу от радости.

Такой ленивый, праздный образ жизни! Да мне и за пятьдесят лет им не пресытиться.

– Ах да! Завтра же наконец приедет лимитированное издание Линте!

Линте.

Он был гениален. И даже мысль о том, что он существует в этом мире – в мире, который я когда-то придумала, – казалась чудом. Когда я впервые прочла его роман, то будто открыла новую вселенную.

Изящный стиль письма был прекрасен сам по себе, но главным – главным! – достоинством его книг была харизма мужских персонажей. Они заставляли мое заледеневшее сердце биться вновь. Этот божественный писатель напомнил мне о том, что идеальные парни существуют только в книгах.

– Похитить его, что ли? – пробормотала я мрачно, сверкнув глазами.

Запереть, кормить трижды в день блюдами придворного шефа, и пусть пишет, пишет без конца…

В прошлой жизни это было бы немыслимо, но теперь все иначе.

Я все-таки дочь герцога Мертензия. Да, похищение – это преступление, но уж раскрыть истинную личность загадочного автора мне было бы проще простого.

Хм…

С этой дерзкой мечтой в сердце я взглянула в окно. Небо медленно темнело. На миг мне даже почудилось, что мои опасные мысли выплеснулись в реальность. Я замерла и уставилась вверх: солнце медленно утопало в черной как смоль тьме.

«Ах, верно. Сегодня же должно было быть полное затмение».

Неудивительно, что сын герцога вернулся так рано: в день затмения имперские законы строго запрещали находиться на улицах.

Какое-то время я неподвижно наблюдала за небесным зрелищем, а потом спохватилась и зажмурилась. Черт! Я слышала, что если смотреть прямо на солнечное затмение, то можно ослепнуть!

Я отвела взгляд и вспомнила заметку в сегодняшней газете, которую прочитала утром.

В мире романа «Леди Лилия» солнечное затмение называлось «Палингея». Полагаю, в старшей школе я считала, что название «Полное солнечное затмение» звучит довольно скучно, поэтому придумала свое.

В любом случае подобное явление неизменно считалось зловещим знамением во всех мирах, и мир этого романа не был исключением.

Империя Лете, где происходило действие романа, уже целый век была сильнейшей державой на Земле, однажды расширившей границы непрестанными завоеваниями.

Теперь же в великой империи, также известной как «Страна яркого солнца», царит мир и процветание. И говорят, здесь никогда не наступает ночь.

Именно поэтому жители так боялись Палингею – затмение, застилающее символ императора, солнце.

Оно напоминало людям, что есть силы, неподвластные человеческой воле.

Но главная причина страха крылась в том, что ровно пятьсот лет назад, в день затмения, произошло «то самое событие».

Целое королевство исчезло за одну ночь из-за величайшего злого колдуна по имени Киллиан.

Где есть свет, там есть и тьма. В романе было два вида магии: светлая сила, имеющая божественное происхождение, и темное колдовство, демоническая энергия, заимствованная у злых духов.

Разумеется, использование колдовства было под запретом. Даже безобидный интерес к чарам считался смертным грехом, а после катастрофы пятисотлетней давности стал караться немедленной казнью.

При написании романа мне нужен был повод, чтобы казнить Айлу и уничтожить довольно влиятельный герцогский род. Тогда это казалось удобным сюжетным приемом.

«На деле это всего лишь определенный порядок космических тел – момент, когда тень Луны заслоняет Солнце. Но все упорно придают этому значение. Да, я сама это написала, и все же…»