Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

Протянув руки, Виктория подскочила к сыну. Когда она уже принялась его поднимать, все-таки передумала. Женщина была очень уставшей, а трехлетний мальчик уже достаточно большой. Так что Виктория просто обняла сына, поцеловав в макушку.

Бледный какой, подумала Джудит. Вроде обычный мальчик, а все равно странный. Волосики на его голове неестественно рыжие, глаза большие, синющие, как у отца. Не улыбается, но и не плачет. На маленьком безразличном личике вообще никаких эмоций. Молчит. Целую ночь не спал, а лицо не уставшее, и вообще, сидит как ни в чем не бывало. Жуть, просто жуть! За такого должны много дать. Не поскупятся.

— Просто, Касс, он… сложный мальчик, — обескураженно сказала Виктория, оставила сына и стала суетливо что-то собирать там, в углу. С этим-то и играл Кассарион, шурша ото всех украдкой.

— И что же в нем сложного? — заинтересованно спросила Джудит. — Он что, дурак?

Большой рыжий мистер за ее спиной подавился, непонятно чем. Может, слюной?

— Оу… нет, что ты, — покачала головой Виктория, растряхивая и без того растрепанные кудри. — В этом плане… нет, Кассарион очень смышленый для своего возраста, даже… слишком. Как ты, — она слабо улыбнулась. — Но нельзя называть других малышей дураками, это неправильно. Просто… у некоторых свои особенности, иногда проблемы. К каждому нужен свой подход.

— Как пожелаете, миссис. Он совсем не разговаривает?

— Нет, еще не разговаривает, — расстроенно ответила Виктория. — У некоторых телепатов речь появляется позднее, чем у других детей. Потому что им не нужно говорить, чтобы родители их поняли. Они просто дают мысленный посыл.

— О, это я знаю, — понимающе кивнула Джудит. — Из некоторых слова не вытянешь. Но орать это им не мешает. А что это у вас в руках?

Виктория поднялась, оставив сына, и подошла к Джудит. Раскрыла ладони — там лежали обрывки утренних газет и еще каких-то глянцевых журналов. По маленьким частям картинок Джудит поняла, что на страницах изображены звездолеты. По крайней мере, были, пока их не разорвали в клочья.

— Обрывки бумаги? А зачем они ему? — удивилась Джудит.

— Он… он так играет, — неловко, даже виновато улыбнулась Виктория. — Рвет газеты и журналы, садится в угол и потом собирает их, как пазл. Картинка к картинке, буковка в буковке.

— Как странно.

— Нет, он просто так играет, — захлопала глазами Виктория. Она не хотела мириться в реальностью, наполненной горькой правдой. Ее сын не такой, как все, ведь обычные дети так не делают.

— Согласись, дорогая, это действительно странно, — покачал головой Файрон. — Я чувствую свою вину в этом, но… ничего не поделаешь. Нужно как-то двигаться дальше.

— Я не знаю, — Виктория прикрыла глаза, потом так же устало, как и все делала в это утро, прошлась до урны в другом углу, и выбросила туда обрывки газет.

Кассарион даже голоса не подал, когда у него отобрали игрушки. Какими бы ни были странными дети, если отобрать у ребенка игрушки, он начинает визжать. Это Джудит очень хорошо уяснила. А этот мальчик молчит. Жуть жуткая. За ним нужны даже не два глаза, а целых три, или даже четыре.

Кстати, где это он?

— А где ваш сын, миссис Виктория? — спросила Джудит, недоуменно оглядывая пустой угол около выхода в сад. Тот был открыт, впуская запах свежей зелени в просторную гостиную. Густые листья высоких декоративных папоротников колыхались, намекая, что их только что кто-то задел.

Как этот мальчик смог открыть стеклянную дверь, такую большую и массивную, да еще и так бесшумно? Чудеса. Убежал, негодяй такой!

— Кассарион? — позвала Виктория. — Милый, где ты?!

Встревоженная, она бросилась в сад в поисках своего сына.

— Ну вот, опять, — тяжело вздохнув, сказал Файрон и бросился за ней.

Они бежали по тонким дорожкам между раскидистых кустов карпентария и цветов барагуты. По сторонам от тонкой каменной дорожки росла клубника, огромная, спелая, и как подозревала Джудит, очень вкусная. Наверняка, она была очень вкусной! Правда, проверить этот факт у нее не было времени, да и при свидетелях она бы не посмела оборвать сочные ягодки. Она просто бежала за семейной четой, надеясь все-таки получить свою работу.

В оранжерее было немного душно, пышная растительность исходила влагой и ароматами, над головой раскинулся стеклянный купол с матовой тонировкой. Красиво. Как и все в этом доме.

Они настигли мальчика около большой резной стены, по которой ползла мелкая колосовидная земляника. Белая краска лопнула от влаги и уже начала осыпаться, рядом лежало пластмассовое синее ведерко, наполненное черной землей. Она вывалилась наружу вместе с детской лопаточкой, испачканной по самую рукоять. Видимо, Кассарион любил здесь возиться и лепить куличики.

Мальчик стоял неподвижно, и очень внимательно смотрел вперед — прямо перед собой. Вокруг него летали разные предметы: комья грязи, садовая лейка, пара шлангов, садовые ножницы и… ножи. Да, Джудит их ни с чем не перепутает. Вокруг малыша летала просто куча острых предметов!

Подойдя ближе, они заметили огромную змею, величиной со взрослый локоть, повисшую на стене безвольной тряпочкой. Прямо в ее голове торчал нож, и еще несколько по ходу туловища, до самого кончика хвоста. По белой стене текла змеиная кровь.

— Боже, Касс, что ты сделал? — выдохнула Виктория. — Откуда здесь ножи? Ты опять притянул их от соседей, да? Господи, и как только ты их чувствуешь? Маленький мой… Я же говорила тебе не бегать в сад, пока не потравим всех змей…

— Он почувствовал