Дышу тобой - Катерина Пелевина

И когда я подъезжаю по названному адресу, она почти сразу норовит выйти. Или даже убежать…

— Ви, погоди… — окликаю её, коснувшись плеча. — Ты их хотя бы запомнила?

— Нет… Просто толпа парней каких-то… Пьяные, кажется…

— Понятно… Телефон-то на месте…

— На месте, я убежала…

— Угу… Слушай… А номер мне не дашь? — спрашиваю… Как будто из вежливости, а на самом деле вообще не понимаю зачем, но она мотает головой.

— Нет. Не дам, извини… Спасибо, что подвёз, — выходит из машины и практически сразу исчезает в темноте двора… Я даже не успеваю заметить, в какой именно дом она направилась…

И не сразу соображаю, что это вообще такое было?

Она не хочет со мной даже общаться, да? Какого хрена тогда рисует меня постоянно?

Глава 3

Даниил Яровой

— Поможешь с движком? Я этому челу вообще не доверяю…

— Помогу. Когда?

— Завтра… Потому что в среду Витьку надо к педиатру. Не хочу заглохнуть…

— На Алининой чё, не вариант?

— Я её отдал на диагностику как раз… Так вышло… — сообщает Егор за ужином. У нас теперь сбор… По воскресеньям решили собираться у нас на хавчик всей нашей большой дружной семьей. Даже бабушка с дедом здесь…

Я, кстати, к ним тоже особенно отношусь. Дед у нас… Просто мировой. Я таких людей, как он не знаю больше, по правде говоря. Нет, батя это батя. Настоящий.

Но дед… Он один из тех, кто всё изменил. Сам построил бизнес-империю с нуля. Сам всего добился… Годами труда, мозгами. Кароч, он пример для нас всех. Несмотря на своих родителей. Ради бабушки от полностью перевернул всю свою жизнь… А это дорогого стоит, как по мне.

— Даня, ну как университет?

— Да он звезда там, бабуля, — улыбается и отвечает за меня Васька.

— Не звезда, а элита, — по-деловому раскачиваю плечами под смех всех старших.

— Оооой… А я горжусь безмерно… Всеми вами… — вздыхает мама и обнимает меня, встав позади.

— И мы Вами всеми гордимся, Миланочка, — говорит бабушка со слезами на глазах. Она у нас вообще очень сентиментальная стала… Теперь вот смотрит на меня. И дед тоже. — Ну… Сестру будешь перегонять или?

— Или, — ржёт Егор рядом. — Рано ему ещё… — зыркает на Ваську, которая показывает ему язык. А Алек тем временем сидит с мелкими возле манежа, где они лежат и рассматривают какие-то висячие игрушки, и насмехается его словам.

— Почему это рано? Я в вашу маму вообще в пятнадцать уже по уши влюбился, — добавляет отец.

— Это не то… Вы были лучшими друзьями, — парирует Вася.

— И? Это даже круче, — уверенно вставляет батя. — Вы вон все в любви родились… Егор так вообще…

— Ну да… Меня назвали в честь какого-то мужика из мусарни, — ржёт старший брат, вызвав и у меня истерический смех.

— Не какого-то, сын… А Егора Константиновича… Царствие ему небесное, — говорит мама с грустью.

— Потрясающий человек был… — добавляет бабушка. Я толком не знаю, что там и как. Нам никогда не рассказывали, почему Егора назвали в его честь, поэтому… Лишь их перекрестные взгляды говорят нам о том, что там скрыта целая история.

— Зато Даньку зачали на море у тётки… Поэтому он воду и любит так сильно… — отвечает батя, подмигивая маме, и я морщусь.

— Э… А можно без подробностей, да? Кого там и где…

— Ути нежный мальчик какой… — ржёт Васька, схватив меня за щёку.

— Ты точно щас получишь…

— Ахахахаха!

— Так… Кто мою жену обижает… — приходит Беркут на помощь, и Васька довольно ластится к нему, и мы с ней показываем друг другу «факи».

Ужин длится долго… Семья у нас огромная. Пока всё обсудим, пока посмеёмся… Всегда любя. Они знают, что я одиночка, поэтому особо не издеваются. Хотя порой Васька может что-то отчебучить… Но Алек быстро берёт ситуацию под контроль…

— Бабуль, дедуль, я буду очень скучать, — обнимает сестра их на прощанье…

— Мы тоже… Вы хоть привозите её почаще… И Витю… Вот всегда-всегда, — отвечает бабушка. — Господи… Какие же хорошенькие. Дай Бог здоровья…

— Всё будет хорошо, мам… — обнимает их Гордей и Алина по очереди.

В такие моменты мне самому хочется чего-то такого. Сильного. Волнующего… Потому что я вижу, что наша семья умеет любить по-особенному.

Но у меня это чувство мимолётно.

Оно ускользает так же быстро, как дуновение ветра…

Все разъезжаются, и мы остаёмся втроём…

Мама моет посуду, я сижу на кухне, допиваю чай, а батя оформляет поставки по работе за кухонным столом.

— Гордюш, давай не здесь… Мне всё это убрать нужно… Иди наверх лучше…

— Лааааадно, — ворчит отец, подходя к ней и целуя в щёку. — Ушёл…

Оставляет нас, и мама начинает вытирать со стола, глядя на меня подозрительным взглядом.

— Сегодня особенно молчаливый… Всё в порядке?

— Я-то? Да вроде нет… Как обычно… Всё норм.

— Ну ладно… Что насчёт соревнований?

— Через месяц… Я готов. Едем в Питер от клуба.

— Понятно… Здорово очень… Я рада за тебя…

— У бати всё нормально? Запаренный такой…

— С поставками что-то. Заказали, а партия пришла бракованная… Теперь перезаказ… Но в целом всё нормально, дорогой…

— Окей. Помочь тебе?

— Нет, я всё доубираю. Иди отдыхай лучше… — улыбается она, провожая меня взглядом.

Я иду к себе и ещё, наверное, часа два задротствую в сети. Где Полина, разумеется, уже успела закидать меня сообщениями с ног до головы. Чё за прикол у неё такой, не знаю… Ощущение, что она решила не мытьём, так катаньем, но со мной так не проканает, нахрен.

Я в принципе для подобного дерьма не создан.

Ставлю телефон на зарядку, даже не читая. Отключаю свет и ложусь спать, потому что завтра ранним утром в универ.

И насрать мне на всё остальное… Возможно я увижу там Ви и спрошу хотя бы о её самочувствии…

* * *

Шесть пар, потом тренировка. Всё как обычно… Колесо сансары.

В восемь встреча со старшим братом. Нужно помочь ему с тачкой, как обещал. Увижу племянника…

Планы размытые. Всё как обычно, почти…

За исключением того, что я ловлю себя на мысли, что ищу свою новую знакомую глазами… Повсюду…

— Яр, ну чё завис… Позицию принимаем…

— Да принимаем-принимаем…

Вдох-Выдох…

Я у края бассейна, чувствую, как сердце замедляется. Взгляд сосредоточен на водной глади — она кажется спокойной и прозрачной, туда мне и надо. Ещё один глубокий вдох, и я плавно опускаюсь, погружаясь в воду, ощущая, как она обнимает меня, словно охотно принимая в свои объятия. Весь мир за спиной исчезает, остается только этот момент — растворение в