Есть такая вероятность - Юлия Устинова

Кидать снег никто особым желанием не горит, и я их понимаю. Однако, едва отхожу, парни на цу-е-фа выясняют, кому первому брать в руки лопату.

— Дим, откуда она взялась вообще? — у кассы меня перехватывает Олеся.

Следом еще несколько девушек подходят и обступают тесно.

— В Сочи директором салона была, — скупо делюсь информацией.

А ее у меня теперь гораздо больше, чем два часа назад.

Вавилова Надежда Сергеевна. Сорок лет. Не замужем. Детей нет. Прежнее место работы: “МегаТех”. Салон “18”, Краснодарский край, г. Сочи.

— Это, типа, ротация или что? — Альбина спрашивает.

— Без понятия.

— Мы все думали, что ты станешь диром, Дим, — недовольно цокает Вика.

Я усмехаюсь. И сам так думал. Мне и региональный управляющий заливал, что наверху все уже решено. А тут…

— Вот нафига нам новая метла? — Олеся возмущается.

— Стервоза такая, — зло шепчет Вика. — Мы и без нее нормально работали!

Я стискиваю зубы.

Мне неприятно за Надю.

Она профессионал — двадцать лет в торговле, в “МегаТех” пришла рядовым продавцом. Возможно, перфекционистка. И, возможно, я уже просто к ней необъективен, но мне тоже интересно, почему она тут.

И что-то мне подсказывает, что Надя не снимает парней в барах для разового перепиха. Либо это просто какой-то разрыв шаблона.

Загадочная… И это цепляет.

— Вот-вот! — подхватывают в один голос девушки. — Она временно или как?

— Или как.

Надеюсь.

Утолив любопытство, девушки оставляют меня в покое.

Холодное зимнее солнце поблескивает в витринах, где стоят телефоны. Это зона ответственности Савельева, вместо которого я меняю ценники. Там меня и находит мой дед.

— Здоров, Мить! — зычно приветствует, смахивая перчатками снег со своей дубленки. — Акман-Тукман какой, а?! Я еле дошел! Думал, эти, как их, снегоступы уже выписывать на валберисе придется.

— Привет, дед, — здороваюсь с ним за руку. — Ты немного не вовремя сегодня. У меня тут с утра уже жопа в мыле.

— А что стряслось? — тревожится дед. — Тебя, что… — на шепот переходит, — в продавцы разжаловали? — замечает, что на мне футболка продавца.

— А-а. Нет. Снег чистил, вспотел. Там еще кидать и кидать. Грейдер нам парковку завалил.

— Так давай лопату-то! Подсоблю! — высморкавшись в платок, предлагает дед.

Приношу ему лопату. Потому что знаю — спорить с ним бесполезно.

— Это наш дворник, да? — ко мне Надя подходит, заметив, как дед выходит через раздвижные двери. — Попроси, чтобы потом зашел ко мне.

— Нет, Надь, это не дворник. Это дед мой.

— Дед? — опешив, переспрашивает. — А почему твой дед чистит у нас снег?

— Помочь решил. Он тут рядом живет. Заходит иногда, — объясняю. Надя со смесью любопытства и загадочности меня разглядывает, и я по приколу спрашиваю: — А что нельзя?

— Нет. Все в порядке. В таком случае, когда он закончит, пожалуйста, ко мне его пригласи.

— Зачем? — на губах ее залипаю.

Таких… мягких, нежных.

Вспоминаю, как целовал их, и заново шалею. Волнение ту же ударяет под дых и распадается горячими искрами внизу живота.

— Предложу чай. Поблагодарю.

— Меня поблагодари, — даже не осознаю, как ближе шагаю и наклоняюсь. — Я передам.

— Дим, ты забываешься, — Надя меня одергивает.

— Да как такое забудешь? — закусываю щеку изнутри, чтобы не так широко улыбаться.

— Дим… — тоже пытаясь скрыть улыбку, тупит взгляд.

— Все. Извини, — перехожу на более нейтральный тон. — Хорошо. Передам. Зайдет.

— Мы тоже потом с тобой пообщаемся, ладно? — смотрит предупреждающе.

Я сразу сдуваюсь.

Понимаю, что за разговор у нас будет.

— Я знаю, что ты скажешь.

— Да? — она с прищуром меня изучает.

— Догадываюсь, — киваю.

— Тем лучше.

— И для кого? — тоже не мигая смотрю на нее.

Кто бы мне два дня назад сказал, что не просто буду пускать слюни на свою конкурентку, но и всю свою эмпатию к ее ногам положу, я бы просто поржал и покрутил пальцем у виска.

Наваждение какое-то, но нравится она мне, как едва ли кто-то когда-то. И очень хочется узнать получше эту горячую, знойную, южную женщину.

— Сама не знаю, Дим, — шумно вздохнув, Надя головой качает. — Да, не так я себе этот день представляла, — глядит на меня смущенно, растерянно, беззащитно даже.

— Я тоже. Чему я очень рад, — взволнованно вывожу. — И это только между нами, само собой. Не переживай, — добавляю, понизив голос. — Пошли лучше кофе попьем, Надежда Сергеевна. Или ты уже позавтракала?

— Да когда бы? — возражает. — Издеваешься, что ли? Я еще никогда так быстро на работу не собиралась.

— А выглядишь шикарно, — позволяю себе облапать ее взглядом.

— Дим… — тихо шикает на меня.

— Извини… Выгляди-те, — исправляюсь, — шикарно.

5

Надя

— Ты получила мои цветы? — спрашивает Панин тем самым заискивающим тоном, который обычно появляется в его голосе, когда он проштрафится.

— Да, — бросаю взгляд на огромный букет, доставленный еще утром — пышную охапку малиновых роз, стоящих в ведре. — Не стоило так тратиться, Никита. Жене своей лучше бы подарил. В ее положении полезны положительные эмоции, — мой голос предательски срывается.

Ругаю себя, что про его благоверную заикнулась. Мне, разумеется, плевать на чувства женщины, которая увела у меня моего мужчину, но я не хочу, чтобы Панин думал, что меня это по-прежнему ранит.

— Надька… — громкий выдох в трубку. — Ты нафига уехала? Я не могу без тебя. Слышишь?

— А я без тебя — да, — как можно тверже вывожу.

— Я знаю, что я сволочь… — очень искренне кается. — Но… Мы с тобой бы тоже могли.

— Могли что?

— Родить ребенка. Ты же... хотела.

Я так крепко сжимаю телефон, что чехол трещит под пальцами.

Тварь...

Тварь!

— Решил заняться благотворительностью? — роняю без всякого ехидства, совершенно убито. — Спасибо. Не нуждаюсь. И ты прав, Никит, ты отменная сволочь. У тебя жена беременная, а ты мне такое предлагаешь.

— Ты все еще моя женщина!

— Ты такой бред несешь иногда, — глаза прикрываю и смеюсь в голос. Гос-по-ди! А ведь он всерьез... — Ну правда, Панин… Самому-то как, нормально?

— Надя…

— Никита Альбертович, если у вас нет ко мне рабочих вопросов, прошу меня не задерживать. Мне нужно принять дела.

— Да какие дела?! — психует. — Ты должна была занять мою должность!

— Где это решалось?

— Где надо! — бросает грубо. — А ты ерундой маешься! В Сибирь укатила! Дураком меня выставила просто!

— Не в Сибирь, а на Урал, — поправляю, задетая его пренебрежением к региону, где я сейчас нахожусь. Знаю, что он нарочно. Тому есть причины. Его бесит, что я уехала именно сюда. — Прости за хлопоты. Я не просила о повышении.

— Я приеду, поняла?! — угрожающе высекает.

— Я теперь работаю с