Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

спину, потянула вниз. Ра’карн дернул крыльями, разорвал её и, выжигая себе путь, понесся вперед, давя магов грудью и лапами. Нескольких он смёл хвостом, одного схватил клыками и

—Береги силы! — воскликнул Рик. —Лети, Ра’карн. Пока можешь.

Дракон рывком взмыл в небо, но каждое движение крылом отзывалось вспышкой боли, не позволяя быстро набрать нужную высоту.

Сперва он летел так низко, что в него снова мог прилететь гарпун.

Но крылья уже рассекали воздух, позволяя вырваться прочь из смертельного кольца.Ра’карнзадержался над поляной, чтобы то тут, то там дыхнуть огнем на деревьям. Ему нужно было выиграть время, прежде, чем он рухнет и культ сможет добраться до него.

Ра’карн летел прочь, каждый взмах крыла отдавал болью в мышцах, дыхание срывалось на хрип, а тело наливалось тяжестью и его клонило к земле..

—Культийская дрянь… действует.

Крыло дернулось, запнувшись о поток ветра, второе не раскрылось до конца. Он стремительно терял высоту, и брюхом задел верхушки, осыпав хвойный дождь на землю. Веки налились свинцом, зрение помутнело.

Ещё один взмах… и мир погрузился в темноту. Последняя мысль дракона обожгла яростью:

—Они поплатятся.

И в тот же миг облик Ра’карна начал меняться. Крылья сложились за спиной, тело исказилось — и в воздухе уже падал человек.

Рик успел сосредоточиться на долю секунды: на коже выступили пятна грубой изумрудной чешуи, прикрыв самые уязвимые места.

Глухие удары о ветви, треск сучьев, вспышки боли — плечо, бок, затылок. А потом земля встретила его тяжелым, беспощадным ударом. А еще он чувствовал, что травма дракона отразилась и на его теле. Рука от плеча до кончиков пальцев болела, будто туда вогнали каленое железо.

Он лежал неподвижно, каждый вдох давался с трудом. Воздух был пропитан хвоей, сыростью и железным привкусом крови. Мир плыл, растворяясь во мраке.

Глава 3

Глава 3

Ночью Лили ворочалась дольше обычного: тревожные мысли о таинственных покупателях и флаконах с серебристой жидкостью зудели хуже комаров. Сны были рваными. Она просыпалась, лежала с открытыми глазами и слушала, как заполошно бьётся сердце, до тех пор пока ее снова не накрывал сон.

К рассвету Лили чувствовала себя разбитой. Стоило солнцу коснуться горизонта, она решительно поднялась: сбор утренней росы и трав прояснил бы голову.

Она надела свободные брюки и тонкую рубашку, спустилась вниз. На диванчике, как всегда, растянулся Граф. Присев рядом, Лили начала шнуровать ботинки. Тугие кожаные шнурки не слушались сонных пальцев, но она все же затянула их потуже.

— Опять в лес? — недовольно пробурчал кот, даже не открыв глаз.

Лили накинула теплый плащ и положила ножик для трав в корзину.

— Спи, — погладила она фамильяра. — Я сама схожу.

Утро встретило ее прохладой. Роса облепила ботинки, полы плаща сразу потемнели от влаги. Она шагала быстро, собирая капли росы с лепестков, в разные склянки, и старалась не думать ни о чем.

Лили не сразу поняла, что изменилось. Нагнувшись к травам, провела пальцами по листве — на кончиках остались черные частички сажи. В воздухе витал тонкий запах гари. Она выпрямилась и огляделась: лес был непривычно тих, будто скорбел от перенесенной утраты.

Тень от высокого дуба дрогнула, потемнела сильнее и из этой густой черноты вытянулась пушистая лапа, потом вторая. Через миг на траву выскользнул Граф, встряхнул рыжую шерсть и раздраженно фыркнул.

— А вот и я, хозяйка-ау.

Лили выдохнула с улыбкой, покачала головой и погладила кота по спине.

— Граф, ты же ненавидишь утреннюю росу. Мог бы остаться дома и спать.

— Ненавижу-у, — согласился он, принюхиваясь к корзинке. — Но ещё больше ненавижу, когда ты одна бродишь в чаще. Тени шептали, что лес недавно горел. Так что пришлось прийти.

Она задержала взгляд на нем чуть дольше. Да, вот за это она его и любила — ворчливый, ленивый, но всегда там, где нужен.

— Хорошо, я уже закончила, — отозвалась Лили. — Можем отправиться домой.

Граф вдруг насторожился: уши встали торчком, хвост подрагивал. Он уставился в сторону деревьев так сосредоточенно, что и Лили, заметив его взгляд, тоже повернулась туда.

— Что там? — шепотом спросила она.

— Что-то недоброе, — протянул кот и, опустив голову, потрусил вперед. Лапы ступали мягко, он то и дело останавливался, втягивая носом воздух, и ведомый запахом продвигался к цели.

Лили пошла за ним, чувствуя, как под кронами деревьев становится прохладнее. Внезапно Граф замер на полушаге, шерсть на холке поднялась дыбом.

— Кажется, там труп… — протянул Граф, прищурившись. Потом развернулся к ней и посмотрел в глаза. — Ну все, хозяйка-ау, дело ясное. Мы ничего не видели, ничего не слышали. Пирог дома остывает. Идем домой!

— Что? Нет! Нужно проверить, вдруг он жив, — резко ответила Лили и, не дожидаясь реакции кота, решительно двинулась к телу.

На земле лежал мужчина. Его одежда была местами порванной, грязной от крови и земли, и присыпана иголками.

Лили опустилась рядом с ним на колени. Поставила корзинку с травами на землю и достала нож. Одним уверенным движением она разрезала рубаху и осторожно развернула её края.

Она наклонилась ниже, прижалась ухом к груди незнакомца, прислушиваясь к сердцебиению. Сердце билось слабо и редко.

— Едва живой, — прошептала Лили, чувствуя, как внутри все сжалось.

От тела веяло жаром. На боку и животе темнели огромные фиолетовые пятна. Правая рука была рассечена, хотя кровь уже успела засохнуть. Лицо было в мелких царапинах, будто он падал сквозь колючие ветви. Она осмотрелась и заметила что вокруг незнакомца много сломанных веток. Точно падал.

Граф обошел мужчину кругом, уши он прижал к голове, хвост его подрагивал.

— То-то и плохо, — пробурчал он, сморщив нос. — Пахнет большими неприятностями. И не простой он, хозяйка-ау. Чувствую, сильный вайр перед нами.

Лили бросила на него быстрый взгляд.

— Бросить я его не могу.

Граф закатил глаза совсем по-человечески.

— Конечно не можешь. Ты ж у нас спасительница всех подозрительных полутрупов.

Она обтерла влажную ладонь о плащ и снова склонилась к незнакомцу. Его дыхание было хриплым, прерывистым, будто каждый вдох давался с трудом. Ушиб или перелом ребер гарантирован.

— Если он умер от полученных травм, то может у нас на руках. А ещё хуже будет, если за ним придут, чтобы добить и нам достанется.

— Граф! Хватит…

Кот замолчал, но весь его вид выдавал недовольство и неодобрение.

Лили перевела дух, всмотрелась в израненное лицо мужчины