Жестокий развод - Диана Рымарь

Не утрирую — на нашей большой добротной кровати лежит голый матрац, и на этом все. Подушки без наволочек покоятся на полочке рядом. Все четыре.

Стою, смотрю на это дело. Чувствую себя ничего не понимающим дебилом.

Она наволочки забрала, что ли?

— Катерина! — снова ее зову.

И неожиданно понимаю — она не придет. Ее вообще в доме нет, иначе давно вышла бы ко мне.

Прохожусь по комнатам и осматриваюсь более внимательно.

Наконец до меня доходит очевидное.

Дом подготовлен под сдачу или продажу.

Я не знаю, как она умудрилась сделать это за одну ночь, но как-то умудрилась. Может, бригаду сборщиков наняла?

Хоть сейчас могут заезжать новые жильцы. Осталось только убрать мою одежду из шкафов. Свою она уже забрала.

Сложно поверить, что еще вчера мы с ней тут спали, занимались сексом, завтракали…

Я решался на серьезный разговор, а Катя ластилась ко мне. Я, понятное дело, не утерпел, да и не старался даже. Потому что, когда Катя ластится, ее попросту невозможно проигнорировать, годами проверенный факт. Что бы я там в жизни ни планировал дальше, жена навсегда останется для меня особенной женщиной. И в интимном плане тоже.

Почему-то становится дико тоскливо.

Зачем она сделала это с нашим домом?

Не понимаю…

Спускаюсь на кухню, хочу выпить воды.

Захожу и… наблюдаю тут ту же картину.

Посуда, которой мы пользовались каждый день, убрана. Открываю холодильник и присвистываю — он пустой! И размороженный. Отключен от сети.

А на холодильнике записка, прикрепленная магнитом-звездочкой:

«На развод подала через госуслуги. Ненужный мусор собрала в коробки и вынесла на улицу. Вызвала клининг к десяти утра, они выбросят. Оставила им свои ключи под крыльцом.

Вещи я забрала.

А свое сраное имущество можешь оставить себе».

Я стою, с плотно сжатыми кулаками смотрю на треклятую записку.

Белый лист формата А4 исписан кривым почерком. Он даже не особенно похож на почерк моей жены, Катя ведь аккуратистка.

— Значит, имущество у меня сраное, да, дорогая?! — рычу в пустоту кухни. — А я вот возьму и оставлю его себе, раз ты у нас такая гордая птица!

В каком состоянии она это писала?

Пьяная, что ли?

По ходу дела, да.

Хотя Катя ведь не пьет… Совсем. Потому что долгое время лечилась от бесплодия, пила витамины, да и ребенка пытались завести.

Но предположить, что она написала это в трезвом виде…

Сюрреализм какой-то.

Как это — уже подала на развод? На хрена такая спешка? Я думал, обговорим все с юристами, а потом уж…

Складывается такое ощущение, что она только и ждала, пока я ей предложу развестись. Как будто у нее был четкий план, что она будет после этого делать.

Ага, Даниэля не будет всю ночь, залезу в госуслуги, подам на развод, чтобы все побыстрее, и ну вещи собирать…

Так, стоп.

Неожиданно я вспоминаю про злосчастные коробки, которые видел у входа.

Она их ненужным мусором назвала, что ли?

А что она там собрала вообще?

Спешу на выход, подхожу к горе коробок. Снова достаю из кармана ключ и начинаю по очереди вскрывать их все. Тут чего только нет…

Кажется, будто вся наша жизнь упакована в эти коробки.

Посуда, из которой мы ели. Статуэтки, которые так нравились Кате. Пледы эти злосчастные… Даже постельное белье, которое она так тщательно подбирала, чтобы и мне нравилось, и подходило к интерьеру.

Но то все ерунда по сравнению с тем, что нахожу в самых нижних коробках. Она сложила сюда фотографии из нашей гостиной. Все фотографии! Еще и альбомы запихала зачем-то… За пять лет отношений у нас с ней набралось очень много снимков. Хорошие ведь были годы. И она все готова в мусорку?

По ходу дела, коробки стояли здесь всю ночь.

Хорошо, что лето, теплая погода, не было дождя… Но вещи все равно могли пострадать, особенно фото. Считай, чудом уцелели, а я чудом успел, чтобы предотвратить вандализм с выбрасыванием всего ненужного в кавычках.

Где у Катерины мозги, что она творит такое?

У меня просто руки опускаются от такого вот паскудства.

Она всю нашу жизнь препарировала, разделила на части и определила на мусор.

Только, видно, не подумала, что я могу быть против, так?

Ишь ты, умная.

Гордая такая, от имущества моего она отказалась.

Сколько Катерина зарабатывает? Три копейки! Много она накупит имущества за эти деньги? Да у нее сумки нередко стоят дороже, чем она зарабатывает в месяц.

Ничего ей моего не надо…

Гордая бессребреница подала на развод и ушла в закат.

Ну круто, что с нее взять.

Молодец! Нет.

А я еще жалел ее тонкую душевную организацию, обидеть, барыню, не хотел. Успокаивать приехал, слезы-сопли подтирать.

Достаю телефон, набираю номер Катерины. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать выплескивать негатив с лету. Хочу спросить, на кой хрен она все это наворотила. Надо же для начала хотя бы понять ее мотивы.

Раз звоню, второй, третий…

Сначала не берет трубку, а потом отключает телефон.

— Сука! — шиплю на ни в чем не повинный мобильный.

А впрочем, зачем мне спрашивать про ее мотивы?

Пусть оставит их при себе.

Сейчас у барыни-государыни пройдет первый шок, она поймет, что натворила, и начнет кусать локти. Придет ко мне и скажет что-нибудь из разряда: «Я была неправа… Давай все же купим мне квартиру… Ну пожалуйста, Даниэль!»

Ведь привыкла, что я все за нее в этой жизни решаю, обо всем забочусь.

Тогда уж я выскажу ей все за ее выкрутасы.

Можно же как-то уважительнее относиться к мужчине, с которым ты пробыла четыре года в браке.

Глава 6. Она больше не его забота

Даниэль

Раз Катя так со мной поступает, значит чхать я на нее хотел.

И на ее проблемы.

В конце концов, у меня своих с избытком. Ими и займусь.

Я, вообще-то, на работу опаздываю! Ехать нужно, у меня важные дела.

А все же…

С упорством, достойным лучшего применения, названиваю Катерине снова. Правда, с тем же нулевым успехом.

Когда наконец доходит, что я попусту трачу время, убираю телефон.

Разглядываю весь тот беспредел из коробок, щедро освещенный утренним августовским солнцем. Плотно сцепляю челюсти, гневно выдыхаю и берусь за самую верхнюю из коробок.

Несу в гараж, он у нас совмещен с домом и, поскольку Катерина не водит, сейчас зияет пустотой, ведь моя машина на улице.

Возвращаюсь за второй коробкой, третьей, четвертой…

Ибо не хрен!

Я еще не решил, что делать с