Наказана с наслаждением - Кира Эро

— Но есть нюанс, — добавил он, и его лицо стало серьезным. — Каждое применение усиливает зависимость. Чем больше пьёшь, тем сильнее становится метка, когда действие зелья заканчивается. Рано или поздно дойдёшь до точки, когда без него не сможешь. А потом и оно перестанет помогать.

Я взяла флакон, сжала в ладони, чувствуя прохладное стекло.

— Сколько доз?

— Двенадцать. Используй с умом.

Я кивнула, спрятала флакон в карман и встала.

— Спасибо, магистр.

— Не за что благодарить, — ответил он, возвращаясь к своим свиткам. — Просто будь осторожна, Ренелин. Драконы — опасные противники. Особенно когда считают, что ты принадлежишь им.

Я вышла из кабинета, прошла по коридору, спустилась по лестнице и вышла из академии на улицу, где холодный ветер ударил в лицо, заставив зажмуриться.

Двенадцать доз.

Двенадцать жалких доз на десять лет.

Я шла по мощеной улице, мимо лавок и таверн, мимо людей, которые спешили по своим делам, не подозревая, что рядом с ними идет женщина, проклятая драконом.Я задрала голову вверх, увидев там, в небесах, один из островов, замерший над нашим миром с помощью магии. Не знаю, кто их туда подвесил, но он был великим волшебником и таким же великим идиотом.Потому что на них обитают драконы, проклятые оборотни, изредка спускаясь в наш мир, чтобы кого-нибудь убить. Ненавижу этих чешуйчатых тварей.Просто ненавижу.Ненавижу королевства, которые договариваются с могучими ящерами, ненавижу собственную Гильдию драконоборцев, которая будет расформирована, как только старый король отдаст душу богам, а новый – договориться с чешуйчатыми чудовищами. Как все.Ненавижу свое бессилие.Аааах!

И тут метка вспыхнула.

Боль пронзила бедро — острая, жгучая, будто кто-то приложил раскаленное железо к коже. Я вскрикнула, схватилась за стену ближайшего здания, пытаясь устоять на ногах, пока волна боли не отступила, оставив после себя только пульсирующее тепло и странное, липкое ощущение чужого присутствия.

Предупреждение.

Он знает, что я пыталась найти способ избавиться от метки.

Он чувствует это.

Я выдохнула, разжала пальцы, впившиеся в камень, и заставила себя выпрямиться, сделать шаг вперед, потом еще один.

Ладно.

Хорошо.

Если ты хочешь играть, Кьяртан…

Я сжала в кармане флакон с зельем, чувствуя, как решимость поднимается в груди, жесткая и упрямая.

…тогда поиграем.

Глава 4

Глава 4

Я решилась выпить зелье уже через сутки.На какое-то время стало легче, настолько легче, что я подумала – все, убежала, к черту метку, господин дракон. Я вам не собственность.Ну да, ну да…А потом оно началось. С нарастанием ощущений. Как волна. Вот ты видишь как она поднимается, и вот тебя уже нет.Третья ночь после принятия зелья была худшей.

Первая прошла в тревожном ожидании, во вздрагивании от каждого скрипа, от каждого порыва ветра за окном. Я лежала, уставившись в потолок, прислушиваясь к тишине и думая, что он вот-вот появится — материализуется из теней, распахнет дверь, влетит в окно. Но он не пришел, и под утро я провалилась в тяжелый сон, больше похожий на обморок.

Вторая ночь принесла жар. Невысокий, почти незаметный, но достаточный, чтобы простыни стали липкими от пота, а мысли — вязкими и спутанными. Метка пульсировала тихо, настойчиво, напоминая о себе каждый раз, когда я ворочалась, пытаясь найти удобное положение.Элси заходила дважды, приносила воду, клала прохладную ткань на лоб и спрашивала, не вызвать ли лекаря. Я отказалась. Что я ему скажу? Что меня проклял дракон, и теперь моё тело медленно сходит с ума от его отсутствия?

Да, отличный план. Меня сразу упрячут в сумасшедший дом.

Но третья ночь…

Третья ночь была адом.

Жар поднялся, а стала буквально раскаленной. Тело горело изнутри, будто кто-то разжег костер под кожей, а метка на бедре пылала так, что я едва сдерживала крики. И хуже всего было желание.

Не просто желание. Это была физическая боль, острая и требовательная, пульсирующая между ног с такой силой, что я сжимала бедра вместе, пытаясь хоть как-то облегчить давление, но это не помогало.

Я лежала, сбросив одеяло, в одной тонкой ночной рубашке, которая прилипла к телу от пота, и дышала короткими рваными вдохами, чувствуя, как комната плывет перед глазами.

Проклятая метка.

Проклятый дракон.

Проклятое моё решение согласиться на это.

Хлопнула дверь. Послышался голос Элси — тревожный, громкий, не характерный для нее, которая обычно говорила тихо, стараясь не беспокоить.

— Рен! Рен, ты меня слышишь?!

Я попыталась ответить, но горло пересохло, и вместо слов вырвался только хриплый стон.

Скрип колеса инвалидного кресла, потом стук в дверь моей комнаты, настойчивый, отчаянный.

— Рен, открой! Пожалуйста!

Я скатилась с кровати, доползла до двери, с трудом дотянулась до ручки и повернула. Дверь распахнулась, и Элси влетела в комнату на своем кресле, её лицо было бледным, глаза широко раскрыты от страха.

— Господи, Рен, ты…

Она осеклась, глядя на меня — на мокрые волосы, прилипшие ко лбу, на дрожащие руки, на то, как я прижималась спиной к стене, пытаясь удержаться хоть в каком-то вертикальном положении.

— Я вызываю лекаря, — сказала она решительно, разворачивая кресло. — Сейчас же.

— Не надо, — выдавила я, но голос прозвучал слабо, неубедительно.

— Молчи, — отрезала Элси, и в её тоне была сталь, которую я редко слышала. — Ты горишь, Рен. Не спорь.

Она уехала, и я услышала, как внизу хлопнула входная дверь, как она кричит кому-то на улице, требует срочно привести лекаря. Потом тишина, нарушаемая только моим собственным дыханием и пульсом, гулко отдающимся в ушах.

Я попыталась встать, доползти обратно до кровати, но ноги не слушались, и я осталась сидеть на полу, прислонившись к стене, закрыв глаза и пытаясь игнорировать пульсацию, которая не давала покоя.

Может, если…

Рука скользнула вниз почти сама собой, пальцы дрожали, когда я подняла край рубашки, раздвинула ноги и коснулась того места, где метка наградила меня этой проклятой пыткой.

Влажно. Горячо. Чувствительно до боли.

Я провела пальцами по себе, медленно, осторожно, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Круговые движения, легкие сначала, потом сильнее, надавливая на самую чувствительную точку, и тело откликнулось — вспыхнуло, выгнулось, но…

Ничего.

Никакого облегчения. Только нарастающая боль, острая и жгучая, будто метка наказывала меня за попытку обойти её правила.

Я попробовала снова, глубже, быстрее, отчаянно пытаясь вызвать разрядку, но тело отказывалось слушаться. Удовольствие не приходило. Только боль, усиливающаяся с каждым движением, пока я не задохнулась от рыдания и не убрала