Сделка с вампиром - Жасмин Уолт

сокровище, предназначенное услаждать взор посетителей. В одной величественный снежный барс — его шкура, узор чёрного по белому, — нервно расхаживал из стороны в сторону. В другой, подвешенной к потолку, золотой орёл сидел на насесте, его зоркие глаза внимательно обозревали зал. А в третьей покоился серебристый олень, его рогатая голова была склонена, тело сложено под себя — ноги, созданные для долгого бега по полям и лесам, теперь неподвижно покоились на холодном полу.

Когда-то все эти животные были многочисленны — обыденны даже — по всей Валентаэре.

Но это было до того, как Вечная Ночь опустилась на мир, погрузив континент во тьму. Многие из существ, что некогда бродили по диким просторам, вымерли. Остались лишь те, кого спасли коллекционеры вроде владельца этого заведения — разводя их исключительно для тех, кто мог позволить себе расточительную роскошь содержать и кормить животное, не имеющее никакой практической пользы.

Сам Казимир считал подобное поведение расточительным. В условиях острой нехватки продовольствия держать таких животных ради тщеславия было глупо. И всё же какая-то малая часть его была благодарна за то, что родословные этих величественных зверей, пусть и в неволе, продолжают существовать.

Возможно, когда технологии и наука шагнут вперёд, удастся создать для них устойчивые среды обитания. Чтобы они могли жить вне клеток и вернуть хотя бы подобие равновесия в некротическую экосистему континента.

— Каз, — простонал сидящий рядом вампир, и в его голосе звучала нарочитая усталость. — Ты можешь хотя бы сделать вид, что тебе весело? Ты портишь атмосферу.

Казимир повернул голову к Кэйлуму Стелларису. Тот развалился на кушетке рядом. Наследник Дома Стелларис устроил голову с чёрно-белой прядью волос на коленях рабыни-одержимой, которая массировала ему кожу головы, в то время как вторая сидела у него на бёдрах и кормила его виноградом с рук. Его тёмные, как полночь, глаза были полуприкрыты сладострастной негой, но в них вспыхнула искра раздражения, когда он взглянул на Казимира.

— По-моему, ты вовсе не страдаешь, — заметил Казимир, приподняв бровь. — Я бы даже сказал, что за тобой прекрасно ухаживают.

— Как и за тобой, — отозвался Кэйлум, выразительно кивнув на рабыню на коленях Казимира.

Казимир с опозданием осознал, что женщина уже некоторое время проводит руками по его груди и даже расстегнула две верхние пуговицы на его воротнике. Он перехватил её тонкие пальцы прежде, чем она успела расстегнуть третью, и она обиженно надула губы, глядя на него из-под опущенных ресниц.

— Я могу предложить вам что-то ещё, Ваше Высочество? — выдохнула рабыня-одержимая, подставляя ему свою лебединую шею. — Может быть, есть что-то, что вы хотите… взять?

Казимир отвёл взгляд от выжидающего выражения Кэйлума и наконец внимательно осмотрел её. Она была хорошенькой — длинные золотистые волосы струились ниже бёдер, пышная фигура едва скрывалась под прозрачным шёлковым халатом. Когда она наклонилась ближе, одна грудь выскользнула наружу, сосок скользнул по его груди. Движение было рассчитанным — Казимир не сомневался, что она проделывала этот трюк не раз.

— Прости, дорогая, — протянул наследный принц, ловко подтягивая край её халата, чтобы прикрыть её. — Я не особенно люблю блондинок.

Лицо рабыни вспыхнуло от унижения, и она поспешно соскользнула с его колен. Высоко подняв голову, она прошла через зал к столу, за которым двое вампиров-мужчин были увлечены карточной игрой. Она устроилась на коленях у более крупного из них; тот без колебаний обнял её, затем повернул лицо к её шее и вонзил клыки в мягкую плоть.

Даже с другого конца зала Казимир слышал её стон.

Кэйлум презрительно фыркнул.

— Не люблю блондинок? — передразнил он, садясь прямее. Рабыня на его коленях пискнула, когда он её нечаянно столкнул, но Кэйлум перехватил женщину прежде, чем она упала. — С каких это пор?

— Цвет её волос — точь-в-точь как у моего отца, — пробормотал Казимир, проводя рукой по собственным тёмно-каштановым прядям. Говорили, что этот цвет он унаследовал от матери — человеческой женщины, которая, как и большинство тех, кому не посчастливилось стать амортой, умерла сразу после его рождения. — Он — последний, о ком я хочу думать, когда мои клыки или мой член находятся в ком-то другом.

— Ну, здесь полно других женщин на твой выбор, — отмахнулся Кэйлум, широким жестом указывая на зал.

И правда, их было много — одни, в прозрачном шёлке, как та, которую он только что оскорбил, разносили от бара кубки с кровавым вином и кровавыми коктейлями; другие танцевали на столах, закутанные в шкуры животных, давно исчезнувших с лица Валентаэры.

— Боги, если бы я знал, что ты будешь таким занудой, я бы привёл Лазаря.

Казимир фыркнул.

— Ты ненавидишь Лазаря.

Наследник Сангвис Ноктис с его переменчивым нравом и вспыльчивыми настроениями был, мягко говоря, на любителя. Он обладал нюхом ищейки, когда дело касалось чужих слабостей и болевых точек, а Кэйлум был особенно восприимчив к его поддразниваниям. Эти двое, как правило, сходились в драке как минимум раз за каждый Саммит, к немалому раздражению их отцов.

— Да, но по крайней мере он умеет веселиться, — возразил Кэйлум. — Лазарь ублюдок, но, если бы я привёл его, он бы пил и кутил вместе со мной, а не сидел с таким видом, будто кто-то только что присел и навалил перед ним огромную кучу дерьма.

Казимир закатил глаза, но промолчал. Он знал, что Кэйлум прав. Здесь было достаточно одержимых человеческих рабынь, подходящих под его вкус — черноволосая женщина в платье, похожем на текучее серебро, которая лениво растянулась на мужчине, лежащем на софе, была именно в его стиле.

Но, в отличие от многих своих ровесников, Казимир предпочитал, чтобы женщины были полностью в сознании и соглашались добровольно. А он точно знал, что владелец Полуночного зверинца подмешивает в еду своих рабынь лёгкий афродизиак, чтобы они были покладистыми и охотно шли навстречу.

По правде говоря, Казимир никогда бы сам не выбрал это место — как и любые подобные заведения здесь, в Умбрале, столице Ноксалиса и сердце империи.

Куда охотнее он провёл бы вечер с братом, Тайусом, но генерал необычно задерживался. Казимир не знал, что стало причиной опоздания, однако Кэйлум уговорил его выйти в свет, несмотря на лёгкое беспокойство из-за отсутствия брата. Как главнокомандующий имперским флотом, Кэйлум проводил большую часть времени в море, поэтому его желание провести ночь в городе перед началом Саммита было вполне естественным.

И хотя формально Казимир стоял выше его по рангу, отказ от приглашения выглядел бы подозрительно. Да, на нём лежали обязанности наследного принца, от него ожидали воплощения девиза его Дома — Железный Кулак, Железное Сердце, Железное