Отраженная реальность - Тери Нова

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – разворачиваюсь, чтобы вернуть книгу на полку, но Хайден перехватывает мое запястье. Ему достаточно всего пары шагов, чтобы занять место в кресле, где я сидела несколько минут назад, и притянуть меня к себе на колени в позу наездницы.

– Ты забросила учебу, которой посвятила большую часть жизни, даже не проверила, пришло ли письмо о зачислении. – Он проводит рукой по моей шее, мягко обхватывая ее и скользя вниз к ключице, а я теряю нить упрека, полуприкрытыми глазами наблюдая за тем, как движутся его губы. – Вместо стопок журналов и учебников, занимающих почти целую комнату, читаешь непонятно что. Как давно ты поднималась на третий этаж, чтобы посмотреть в телескоп?

Стискиваю зубы, мое лицо пылает, но я не могу отвести глаз от его рта. Прямота действует на меня, вызывая болезненное стеснение в грудной клетке, но в сочетании с плавными движениями рук Хайдена это странно возбуждающе. Он ждет признания, которое либо освободит меня от тяжкого груза, либо еще больше придавит собой.

– Может быть, ты просто плохо стараешься и не помогаешь мне избавиться от кошмаров? – говорю я с вызовом.

Одна рука Хайдена замирает всего на секунду, после чего продолжает свой путь, аккуратно лаская кожу чуть выше груди, а вторая опускается к моей талии, ныряя под футболку. Прикосновение такое нежное, что я почти стону вслух.

– О чем они, твои кошмары? – спрашивает Хайден, всматриваясь в мое лицо. Успокаивающие поглаживания побуждают говорить. Я так долго удерживала это в себе, что кажется, если помедлю еще немного, задохнусь. А может быть, дело во власти Хайдена, из-за которой у меня так запросто перехватывает дыхание, но это не парализующий страх, какой обычно бывает перед опасным прыжком. Нечто другое, необъяснимое, такое же темное и обволакивающее, но заставляющее меня чувствовать себя живой.

Наши взгляды встречаются.

– Они о боли, но не моей, – бровь Хайдена ползет вверх в немом вопросе. – Я не могу смотреть на звезды, потому что каждый раз вместо них вижу чужие страдания…

Страшный сон

Мне принесли чистую одежду и велели принять душ. Все то время, что тру свое тело мочалкой, наблюдая, как все больше красных пятен появляется на чувствительной коже, охранник стоит за дверью, насвистывая в пугающей злорадной манере. Он пригрозил ворваться и помочь, если я не подчинюсь, поэтому с остервенением оттираю запекшуюся кровь, собравшуюся вокруг пореза на колене. Это напоминает детство, только теперь папы нет рядом, чтобы помочь справиться с раной.

Ищет ли он меня? Найдет ли?

Я не хочу думать об этом сейчас, полагая, что Маршаллу нужен выкуп. Он выдвинет требования, отец щедро заплатит, а я отправлюсь домой.

Но что будет с другими?

Картина того, как доберман облизывается и скалит пасть при виде куска мяса, приземлившегося на колени безымянной пленницы, будет преследовать меня в кошмарах. Все, что я могла тогда сделать – подчиниться, чтобы она не пострадала.

Выйдя из душа и завернувшись в полотенце, смотрю в зеркало, но не узнаю себя: под глазами огромные синяки, а цвет кожи настолько белый, что сливается с кафельной плиткой за моей спиной. Ничего из этого не напоминает девушку, стыдливо флиртующую с красивым мужчиной в окружении официантов, разносящих дорогие закуски. Мое нынешнее положение гнетущее, в животе завязывается узел от осознания, что я больше никогда не встречу кого-то настолько привлекательного и остроумного. Да я вообще могу не выбраться из этого места!

Паника накатывает волнами, охранник стучит в дверь.

– Поторапливайся, шлюха! Босс не любит ждать.

Пара слезинок капает в раковину, смываю их холодной водой и заставляю себя пить, не уверенная в том, что будет другая возможность. Зачем они велели мне помыться? Это ведь не для того чтобы… Нет, я не пойду туда, поэтому пока еще есть возможность, перенаправляю мысли в другую сторону, выбирая то, что поможет забыться. На ум приходят только звезды, они всегда сияют ярко, даже со страниц учебников.

Предоставленный мне наряд унизительный и странный, я бы решила, что это какой-то уродливый костюм горничной в розово-белых оттенках, если бы не антураж комнаты. Надеваю кукольное платье и выхожу из ванны в кукольный домик. Охранник, заметив меня, ухмыляется, перебирая безделушки, аккуратно разложенные на туалетном столике.

– Приведите Джианну! – рявкает он в сторону двери, и та сразу же распахивается, а в комнату входит девушка, что говорила со мной, пока сидела в соседней камере. Ее руки испачканы, платье-сорочка изношена, покрыта запекшейся кровью и пятнами чего-то, о чем даже подумать страшно. – Причеши ее, у тебя пятнадцать минут.

Он отходит в дальний угол комнаты, прилипая к стене, а я так и остаюсь стоять на месте.

– Садись, пожалуйста, – на плохом английском говорит Джианна, указывая на стул, обитый розовым бархатом с цветочным орнаментом.

Мы не говорим во время процесса, я смотрю, как движутся исхудавшие руки, благодарю удачу, что мне не выпала участь похуже. Джианна заканчивает заплетать мои волосы, завязывая белые ленты на конце каждой косы. Теперь я еще больше похожа на куклу, и это настолько неправильно, что меня опять начинает тошнить.

– Убирайся! – говорит охранник, прогоняя Джианну, после чего сам выходит, закрывая дверь на замок.

Проходят долгие часы ожидания в полной тишине. Поначалу я изучаю интерьер, проверяя все возможные варианты побега. Окно ненастоящее, всего лишь световой муляж за имитацией с занавесками и горшками, напичканными искусственными растениями. Все здесь пластиковое, ненастоящее и пустое. С момента похищения прошло около пары дней или чуть больше, я почти не спала, вынужденная пребывать в сознании на случай, если один из охранников нарушит приказ и решит привести угрозы в действие. Уже давно мечтаю хоть немного отдохнуть, поэтому ложусь на кровать, закрываю глаза и думаю о звездах.

Сквозь марево дремоты слышу щелчок двери, затем тихие шаги, после которых возникает ощущение, кто-то стоит над кроватью, разглядывая меня с высоты человеческого роста. Тревожный сон рассеивается так же быстро, как и крохотная надежда на то, что я очнусь дома в своей кровати, в своей комнате.

– Не издавай ни звука, если хочешь жить, – говорит блондин, похитивший меня и накачавший успокоительными. – Когда он придет, просто молчи, что бы он ни делал, закрой рот и молчи.

Вскакиваю на кровати и отползаю к изголовью, я не желаю слушать ничего из того, что скажет этот мерзкий лжец. То, что я уже пережила здесь, – его вина, это он затащил меня в логово самого Дьявола, а теперь делает вид, что явился с помощью. Я бы плюнула в его безупречное