Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская

До этих мест Черная мгла не добралась.

У наших зареванных королевских отпрысков остались родственники в долинах, которые могли быть их опекунами до совершеннолетия, имелись замки и земли.

Все понимала это умом, а вот сердцем!

Очень хотелось оставить себе хотя бы Русю!

Я представляла себе, что с возрастом принцесса Люси превратиться в изумительно красивую девушку — синеглазку с прекрасной копной мягких русых игл.

И кто знает, может быть Тэрри или Вэлл будут просить её руки и сердца. Они ведь не родственники, и вон как сдружились втроём, как они всегда защищали свою маленькую подружку. Свою принцессу.

Боги, как тяжело расставаться с Русечкой!

Вдоволь наплакавшись, наговорившись через камни и без, наобнимавшись, пообещав обязательно встретиться, приезжать в гости, мы все-таки расстаемся.

Руся-Люси позволяет забрать себя своим родственникам и, видимо, терпеливо ожидавшим придворным. Её будут нести подошедшие мужчины, ей не придётся идти маленькими ножками по этому огромному плато.

Тэрри и Вэлл от такой помощи, как таскание на руках, отказываются. Они хоть и маленькие, но достоинства у этих будущих правителей не отнять.

Будущие короли Дарии.

Мы все тепло прощаемся с ними. Король Арчибальд и королева Мэлли рядом с нашей группой все время.

И тепло прощаются с королевскими отпрысками Дарии.

А вот генерала Джеральда нет рядом, он уже носится по делам границы, расставляя всех по местах. Ну и хорошо, что нет рядом. Представляю, как бы он себя чувствовал сейчас.

Ведь он их, этих детей, принимая за неизвестных попаданцев, готов был на казнь отправить.

— Так что тюремному суду над попаданцами-дикобразами так и не суждено было сбыться, — проходит у меня на краю сознания, и я проговариваю эти мысли в слух.

— Правильно мыслишь, — понимает меня и смеётся Дэб, — ты не дала этому осуществиться.

Мы еще долго прощаемся у стены, что магически расходится и пропускает группы уходящих иглистых людей.

— Сколько в них силы и мужества, — задумчиво говорю, глядя вслед последней группе.

— И сколько магии! — это уже слова Арчибальда.

Да, короля Арчибальда сильно беспокоит снижение магического потенциала страны.

Я ещё долго смотрю вдаль исчезающей группе жителей Дарии, возвращающихся домой.

И нам пора домой.

Я понимаю, что как-бы я не прикипела к Северу, Алексу лучше расти и воспитываться в своём родовом замке.

Скорее бы они вернулись.

Но время идёт, а Маркуса с Алексом все нет. К полудню я уже места себе не нахожу, и Дэб, и Мэлли меня успокаивают.

К вечеру я уже извелась настолько, что не могу ни есть, ни пить. Смотрю в одну точку непрерывно — на дорогу с гор, по которой обозники доставляют свои товары.

Хоть в повозке с Бертраном, хоть по воздуху драконом, но Маркус должен появиться оттуда.

Дорога с гор.

И у меня сердце пропускает удар, когда я вижу могучего чёрного Ворона — коня Маркуса, с лежащим на нем телом. Конь шатается и еле идёт.

Мы с Дэбом и Бартом кидаемся туда. И снимаем с коня раненого и находящегося в беспамятстве Бертрана.

А Алекса с ним нет…

Глава 38. Сила трех

Мы с Бартом и Дэбом снимаем тело Бертрана с коня Маркуса. Ворон тяжело храпит, прядет ушами, весь в мыле. Он с всадником явно еле ушёл из какой-то переделки.

— Где Алекс, где мой сынок, где мой сын? — вопрошаю я у Бертрана, который без сознания.

Про Маркуса тоже надо узнать, но в начале про сына.

Бертран не приходит никак в себя. Похоже, он получил очень сильный удар по голове, на голове рана.

Каким образом он оказался верхом на Вороне, который был в обозной упряжке, где обозник, где вторая лошадь и повозка — все это тоже не ясно. Ни про сына, ни про остальных ничего неизвестно.

Стараюсь заставить себя не паниковать, а лечить Бертрана.

Сегодня целый день на границе все пытались восстанавливать строения. Госпиталь был большей частью разрушен, но в неразрушенной части Грегор уже организовал палаты и отправил туда раненых. Большей частью это оставшиеся в живых заключенные.

Тюрьма полностью разрушена, от неё остались только задняя стена и часть первого сгоревшего этажа.

Казарма с комнатами для воинов и персонала границы разрушена наполовину. В некоторые комнаты даже можно было войти. Моя комната на верхнем этаже, как ни странно, уцелела, но лестница разрушена, и туда все равно не попасть.

Королевская семья ушла в уцелевший странным образом большой дом Рочестера Даллау.

В некоторых местах удалось восстановить палатки драконьего лагеря, но в основном ставятся новые, подвозимые с обозами.

Драконы, ранее прилетевшие сюда на защиту отовсюду, не торопились возвращаться в свои земли. Помогали здесь.

На границе шла расчистка территории. Хоронили погибших, заботились о раненых, о восстановлении всех структур.

Небольшие дома на склоне для населения частью были разрушены, частью сохранились. Уцелел, к счастью, небольшой дом Дэба, и он сразу после отъезда дикобразиков определил всю нашу компанию туда.

И вот теперь Барт с Дэбом занесли Бертрана в дом, и я лечу его рану голубым свечением от ладоней.

Преодолевая внутреннюю панику и боль от сознания беды, случившейся с моими близкими людьми. С сыном и с мужем.

Да, с мужем. Я именно так чувствую и ощущаю теперь Маркуса. Он мне муж, любимый.

Все недопонимания и распри в прошлом.

— Джеральд со своим отрядом вылетели на поиски Маркуса, — негромко говорит Дэб.

Я киваю сквозь слезы.

На улице уже поздний вечер, вот кого они ночью смогут найти в горах, большой вопрос.

— Мы утром с драканами тоже выйдем на поиски, — продолжает Дэб, — не переживай так, Лара, найдём мы твоих.

— Там молока в дорогу в бутылочку сцежено было совсем немного, — делюсь я своими опасениями, — ему же пить молоко надо.

Дэб понимающе кивает. Уже больше двух суток, как мой сынок без мамы, без необходимой еды.

И это сейчас для меня важнее прошедшей битвы.

До глубокой ночи мы с Бартом хлопочем над Бертраном. Барт старается во всем помочь, всем обеспечить.

Дэб уходил проверять посты, привёл Ворона во дворик, позаботился об ужине.

Приходил лекарь Грегор, печально осмотрел глубокую рану на голове.

Я его понимала, рана на голове — это не пулю из ноги вытащить.

— Здесь только магия может помочь, — говорит он, —