Без слов - Алена Февраль

К сожалению начало разговора я пропускаю, но все равно слышу достаточно.

— …я понимаю, что уподобилась этой бешеной, но…

— Софа не бешеная, — спокойно вставляет Глеб.

— но… но... все мои намерения были искренними. Я хотела уберечь тебя от этих больных отношений. Вы разные и она…

— Если ты хотела поливать Софию грязью, то напрасно пришла. Разговор не продолжится, иди домой.

— Нет! Погоди! Ты совсем не знаешь, что такое жить с таким человеком как она. Я – знаю. Брак с Федором оставил кровавые раны на моем сердце, Глеб. Такие люди не меняются и….

— А может я и не хочу, чтобы она менялась.

— Что? Ты под обезболивающими что-ли? Что ты такое говоришь?!

— То, что слышала. Я не хочу, чтобы она менялась и из искренней, честной, чувственной и доброй девочки превратилась в холодную и расчетливую женщину. Мари, раскрой глаза! Я не хочу, чтобы она жила только головой. Мне сердце ее нужно… горячее. А бросаться на людей она перестанет. Перерастет, да и прежние условия жизни уйдут в прошлое. Я люблю Софию, Мари. И она меня любит... Я не ожидал от тебя подобного поступка. Презирать за это я тебя не стану, но дружбе нашей конец.

— Я хотела уберечь тебя… Она недостойна жизни с тобой. Постепенно, но мы смогли бы перейти черту дружбы и построить отношения, основанные на доверии и справедливости…

— Нет. Между нами никогда не было даже крохотной искры и…

Чтобы лучше слышать голос Глеба, я выпускаю створку окна, но от ветра она распахивается и ручкой бьется об угол дома. Пипец!

Глеб с Мари одновременно смотрят на меня, а я могу только развести руками.

— Не удержалась.

Эпилог

Шесть месяцев спустя

— Тебе правда она нравится? – спрашиваю у Глеба, прижимая к обнаженному животу маленький огненно-горячий комочек.

— Нравится, — усмехается Глеб и гладит меня, а не котенка, по спине.

Утром мы купили маленькую девочку породы Канадский сфинкс и весь день я не отхожу от сладкого комочка. Она тоже ко мне тянется и все время пытается забраться под кофточку. Чувствует хозяйку.

— Смотри какие прикольные у нее морщинки! Смешная такая. Послушай, а давай назовем ее апельсинка? Она рыженькая и шкурка у нее особенная.

— Утром ты хотела назвать ее Кэти.

— Передумала! Апельсинка – идеальное имя для малышки.

Войтов пожимает плечами и целует меня в висок.

— Я пойду поработаю немного, а когда вернусь, твой цитрус уже должен лежать в своей меховой лежанке. Не приучай ее к кровати, Софа.

— Глеб! Ну Глебушка! Можно она будет спать с нами. Понимаешь, ей будет одиноко одной! Молю-молю-молю.

Я складываю ладони в умоляющем жесте и любимый уступает.

— Ладно, но только пару ночей. Я хочу делить кровать только с тобой, София. Тем более мы можем ее раздавить.

Я радуюсь, как ребенок. Прыгаю на кровати, а потом подползаю к мужу.

— Я обещаю, что ты получишь вознаграждение за свою доброту, мой господин, — не хуже кошки мурлычу я и бросаю взгляд на его ширинку.

Войтов ловит мой взгляд и я вижу как его глаза темнеют. Я знаю, как склонить любимого на свою сторону. Удается не всё и не всегда, но уступает Глеб мне довольно часто.

Когда он выходит из спальни, я кутаю кошечку в плед и ложусь на кровать. Сегодня суббота и спешить на работу не нужно, поэтому можно немного поваляться. Тем более у Глеба уже вошло в привычку каждый вечер погружаться в работу часа на два-три. Я только помогу ему тем, что не буду маячить перед глазами и отвелекать.

В нашей квартире было всего две комнаты – спальня и гостевая, а также кухня. В гостевой мы оборудовали рабочий кабинет для Глеба, а для меня там был поставлен стол, где я буду готовиться к занятиям в техникуме.

Почти полгода мы жили в столице, а у меня складывалось ощущение, что не меньше трех лет. Настолько мы быстро адаптировались и привыкли к шумному мегаполису. Денег с продажи дома Глеба и двух квартир хватило на двушку в столице и новый автомобиль. Оставшуюся часть мы вложили в долевое строительство и почти через три года у нас будет еще одна крохотная однушка.

Войтов практически сразу устроился в строительную компанию программным инженером. Зарплату предложили огромную, на мой взгляд, к тому же семьдесят процентов рабочего времени он работал дома. Причем на Глеба «охотились» сразу четыре компании, куда он отправлял резюме, а выбрал он самую лучшую. Я часто восхищалась Глебом, а когда за ним гонялись работодатели, меня буквально распирало от гордости.

Через месяц я тоже выйду на учебу. В июне я сдала вступительные экзамены в кооперативный техникум и с сентября уже начнутся занятия. Глеб помогал мне готовиться к экзаменам и я сдала все предметы на пятерки. Моя будущая специальность будет связана с IT-технологиями. Войтов уговорил меня идти именно по этому направлению, чтобы в будущем работать вместе, да и помогать ему будет проще. Я прислушалась к мужу, а когда готовилась к экзаменам, убедилась, что это направление мне очень нравится.

После сдачи экзаменов, я уговорила Глеба отпустить меня на работу, пусть даже временную, но три месяца сидеть дома я не хотела. Он ворчал пару дней, а потом сдался. Так я оказалась в отделе цветов, куда меня приняли помощником флориста. Благодаря тому, что мой рабочий день начинался в одиннадцать утра, а заканчивался в четыре дня, все завтраки и ужины мы проводили вместе.

Завтраки я особенно любила – они стали для меня особенным временем, где я могла болтать без перерыва. Вечером у Глеба не всегда хватала терпения слушать мой бесконечный треп, зато утром он давал мне выговориться на полную катушку. И я говорила!!!! Обожала ему все время что-то рассказывать и делиться интересными случаями, произошедшими на работе.

Зарегистрировали отношения мы в конце мая. На улице цвели яблони, а мы с Глебом в джинсах и белых футболках бежали в районный ЗАГС. Будний день, строгая регистраторша, отсутствие гостей, но мы были настолько счастливы, что смеялись даже тогда, когда после попали под дождь. Собирая с губ теплые дождевые капли, мы не могли оторваться друг от друга. А толпа людей, стоявшая на крыльце