Боярыня Марфа - Арина Теплова

слуги, и другие служивые люди, как, например, сейчас две девушки-швеи, воспринимались как пустое место. Все знали, что даже если они что-то и услышат, то никогда не передадут дальше, будут держать язык за зубами. Иначе никто больше их на работу не возьмет, а слуг за длинный язык могли и выпороть.

— Не по себе мне, Агриппина, оттого что не знаю, правильно я поступаю или нет.

— Это как это?

— Кириллу Юрьевичу согласие-то дала, а вдруг зря я за него замуж собралась?

— Чего это зря? — опешила Агриппина.

— Не знаю, люблю я его или нет. Да и нрав у него непростой. Командовать любит, — поведала я няньке свои сомнения.

— Так и должно быть. Жена мужу и должна подчиняться, иначе в семье порядку не будет. А про любовь эту я так тебе скажу, Марфа Даниловна. Ты прежде о детках своих думай, а потом о себе. С Кириллом Юрьевичем они как у Христа за пазухой будут жить, а не мыкаться по дорогам, милостыню просить.

— Ты права, Агриппина, с Кириллом Юрьевичем мне повезло, — вздохнула я. — Но все же хотелось по любви с мужем жить. Первого мужа-то я тоже не любила.

— Глупости-то не говори, Марфа Даниловна. Я как мать за тебя переживаю-то. Меня послушай. Кто ж тебя с двумя детками, да вдовицу ещё возьмёт за себя? В жены-то! Ты уж не молодая. Тебе почти двадцать пять годочков уже. Тебе на Кирилла Юрьевича молиться надо, да ноги его целовать, что он так добр к тебе. А ты ещё раздумываешь чего-то.

Я хмыкнула. Даже не ожидала других слов от няньки. Но она, скорее всего, была права. С Кириллом я буду защищена и уважаема. Снова стану боярыней, и дети мои ни в чём не будут нуждаться.

Той ночью я спала крепко, но снилась мне всякая всячина. Мой прежний мир, больной сын, потом видения сменялись обликом Черкасова, верхом на жеребце, а затем страшный оскал Сидора что-то кричал мне в лицо.

Проснулась я от громкого крика Андрюши. Быстро вскочила на ноги, накинула на плечи платок и устремилась в спальню детей.

Глава 53

Выскочив в темный коридор, я едва не упала, запнувшись за чье-то лежащее на пути тело. Это была нянька Агриппина. Она почему-то лежала на полу и не шевелилась. Свеча, что была в ее руке, погасла, а рядом валялась кружка с разлитым молоком. У меня мелькнула мысль, что она ночью ходила на кухню за молоком для детей и упала. Я быстро наклонилась к ней, испугавшись, что ей стало плохо. Приложила руку к ее шее. Она была жива, но как будто спала.

Вновь раздался испуганный крик Андрюши и плач Наташеньки. Я дернулась с места, оставила нянюшку и вбежала в приоткрытую дверь комнаты.

Картина, представшая передо мной, вызвала у меня шок. В спальне детей находились двое мужчин. Один из них, схватив кричащую девочку, заворачивал ее в покрывало, а второй пытался удержать Андрея, который яростно бил ногами и кулачками, пытался вырваться. Узнав светловолосого, мощного мужчину в темной одежде, я похолодела.

— Сидор? — в ужасе пролепетала я, застыв на пороге.

Я не понимала, как вошел в дом этот разбойник, и почему охранники, которых нанял Кирилл его не остановили. И вообще, где они? Почему этот душегуб беспрепятственно проник в комнату детей? А еще нянька Агриппина лежала без чувств в коридоре. И это все мне ох как не нравилось.

Он обернулся ко мне, кровожадно оскалился.

— А это ты, медовая! Сама пришла. Я уж сам за тобой хотел идти.

— Отпусти моего сына! Немедленно! — вскричала я, подскакивая к нему.

Сидор быстро отшвырнул Андрея от себя, и мальчик упал на кровать. Я невольно отметила, что сын не ударился, а остался на кровати, мотая головой.

В этот момент за моей спиной появились еще двое мужчин.

— Все спят, Сидор Иванович! — отчеканил один.

— Вот перо и чернила! — доложил другой.

Я затравленно обернулась на них, ничего не понимая, но чувствуя, что вокруг меня творится что-то жуткое и темное.

Сидор как-то довольно оскалился и прохрипел в мою сторону:

— Проходи, Марфушка. Поговорим!

— Не буду я с тобой говорить, разбойник! Убирайся! — процедила я, дрожа всем телом, сжимая платок на груди. Я обернулась к одному из мужчин и попыталась вырвать из его рук Наташеньку. — Отдай ребенка, мерзавец!

Но меня тут же жестко схватили за плечо и оттащили. Сидор бесцеремонно дернул меня к себе и процедил в лицо:

— А ну заткнись, зараза! Если не угомонишься, я вмиг твоего сосунка жизни лишу!

— Что? — пролепетала я, краем глаза косясь на Андрея, которого уже жестко схватил один из мужиков.

Сидор швырнул меня на мягкую лавку у окна, и я плюхнулась на нее ягодицами, больно ударившись локтем о подоконник. Вскрикнула.

Наташенька испуганно плакала в руках другого мужика, закутанная в покрывало, только ее светлая головка торчала из ткани.

— Девку-то куда, хозяин?

— На улицу пока снеси. Егорке отдай. Да свечи все чародейные собери, да обратно поставь обычные, чтобы никто не пронюхал, что здесь было.

— Понял, Сидор Иванович, — кивнул мужик и исчез в дверях с девочкой.

Я попыталась встать, но тут же у моего горла оказался длинный кинжал Сидора.

— А ну смирно сиди, медовая, — он чуть перевел дух и хмуро продолжал: — Говорил, что вернусь за тобой? А я слов на ветер не бросаю, Марфушка.

Озираясь на троих агрессивных мужчин в спальне детей, я не понимала, что происходит и что делать. Где были слуги и охранники? Почему они не поднялись сюда на шум?

— Чего тебе надо, Сидор?

— Сама знаешь. Не привык я отдавать своё! А ты Марфушка — моя, и никуда тебе от меня не уйти. Из-под земли достану. Я за тобой пришёл, медовая. И заберу. И Наташку тоже. Так что смирись и слухай сюда. Если по-хорошему пойдёшь, то все живы будут, ежели нет, то пеняй на себя.

— Нет! — выпалила я в ужасе. — Я никуда с тобой не пойду. Я невеста боярина Черкасова. И...

— Помечтала и будет, — перебил он меня жёстко, убирая нож от моего горла. — Ишь чего удумала. Этого пса бешеного охмурять! А ты