Злодейка в деле - Мстислава Черная

— Отступаем, — командует Феликс, сбивая настрой.

— Куда это вы собрались, голубки? — заговаривает темнота мягким баритоном, и вспыхивают факелы.

В коридоре становится светло как днём. Одного взгляда хватает, чтобы понять — мы влипли, встряли по полной программе. Случились те самые неприятности, о которых предупреждал Феликс. Четыре патлатых, не знающих шампуня, головы и одна лысая. Главному на вид лет сорок, сзади жмётся паренёк лет семнадцати-восемнадцати, но уже без двух зубов. Кинжалы, ножи, кастеты… То, что я не вижу стрелкового оружия, не означает, что его нет.

— Горбыль, — Феликс выступает вперёд и прикрывает меня собой.

Горбыль — это кличка такая?

Бандит поглаживает рукоять клинка:

— Ба! Крысёныш! Баяли, что тебя с концами закрыли, и вдруг такая нежданная встреча.

Приказать Феликсу обернуться? От ипостаси мелкой ящерицы проку нет, разве что бандиты со смеху помрут. Крупный ящер в тесноте коридора превратится в ящера раздавленного. Плохо…

— Все знают, что камнями я не занимаюсь, вот и отпустили.

— Свистишь, крысёныш. И поступаешь нехорошо. Тебе следовало к Старшему на глаза явиться, поздороваться. А ты? Не уважаешь? Но это недолго, Старший быстро тебе напомнит, кто он, а кто ты. Что цыпочку привёл, тебе зачтётся. Горячая девочка, необъезженная, как раз во вкусе Старшего, гы.

— Горбыль, я завязал, а здесь просто мимо проходил, вот и давай миром разойдёмся, — Феликс вынимает меч.

Бандиты расступаются, пропускают рыжего бородача с ловчей сетью в руках.

— Вообще-то мы торопимся, — влезаю я не терпящим возражения тоном. Тем самым моим любимым тоном капризной мерзавочки.

Кто больше удивляется, бандиты или Феликс, не знаю.

— Гы, — почему-то скалится Горбыль.

Я запускаю руку под ворото, выуживаю цепочку с висящей на ней печатью. Выглядит она скромно, оттиск я к бандитам не поворачиваю. Они с некоторым любопытством наблюдают, как я прижимаю печать к изображению книги на стене.

С грохотом обрушиваются решётки, одна за нашими с Феликсом спинами, одна — за спинами бандитов, и одна — между нашими тёплыми компаниями. Мы будто в отдельных клетках оказываемся.

Я могла бы обрушить и каменные стены. Но как тогда вести задушевные беседы?

— Это… Это чё такое?! Я не понял.

Ещё одна решётка выходит из стены, и эта решётка разительно отличается от предыдущих. Во-первых, секция не перегораживает коридор, а делит его на два рукава. Во-вторых, вместо толстых прутьев острейшие лезвия. Если решётка дойдёт до противоположной стены, вместо бандитов получится фарш.

— Думаешь, этот ход проложили для такой падали, как ты?

Теорий Безумный не только храмы строил.

Решётка вынуждает бандитов прижаться к стене. Я останавливаю её движение — увы, я не готова устраивать мясорубку и принимать кровавый душ. Открыв половинки поперечных решёток, я спокойно прохожу мимо бандитов. Крупные ячейки клетки не помешают им достать меня ножом, им помешает моя легендарная броня.

Не напали. Ни на меня, ни на Феликса.

— Эй, погодь! Давай обсудим.

— Я же сказала, что тороплюсь. Вот что непонятного?

Глава 16

Заминка с бандой, как и короткая остановка, чтобы я могла сменить изодранный дорожный костюм на новый охотничий, не помешала нам выбраться из-под земли до полудня и прибыть во дворец вовремя.

Я отпускаю Феликса отдыхать — во дворце он мне не нужен — а сама направляюсь прямиком к залу Совета, на второй этаж. Зал под потолком опоясывает невидимая из зала галерея, зато с неё и видно, и слышно. С неё за работой Совета наблюдают несовершеннолетние принцы, которым в зале присутствовать ещё не по возрасту, а учиться нужно. Этим, конечно, использование галереи не ограничивается.

— Принцесса?!

— Ваше высочество?

Я игнорирую гвардейцев, выхожу на галерею. На неё гвардейцам ходу нет. Без веской причины, разумеется. Если устроить на галерее драку, то ворвутся сразу.

На галерее я не одна.

— Ваше высочество? — Олис первый, кто не особенно удивлён моим возвращением.

— Доброго дня, принц Олис, — я встаю рядом с ним у смотрового окна. — К счастью, я не ошиблась, вы здесь.

Совет в разгаре, и проходит на редкость шумно. Я бы даже сказала базарно.

— Чем обязан, принцесса Крессида?

— Ничего особенного. Я надеялась, что в паре слов вы обрисуете, что я пропустила, — я кивком указываю вниз. — Кого назначают главнокомандующим?

— До главнокомандующего ещё не дошло. Три четверти Совета, особенно настойчивы южане, требуют возложить вину за гибель посольства на вас и вашего рыцаря, — Олис косится на меня, словно опасается реакции.

Внешне я сама беззаботность.

— Какие глупые южане… Дальше?

— Они настаивают на умиротворении Великого хана через династический брак.

— Изначально Совет создавался как совещательный, чтобы император мог выслушать идеи умных людей и принять решение.

Олис ошеломлённо поворачивается ко мне:

— Принцесса, вы хотите… распустить Совет?!

— Не распустить. Разогнать. Но это чуть позже, не сегодня. Сегодня, раз уж они хотят назначить меня виноватой, мне стоит послушать их лично, не так ли? Помнишь, что я обещала, если ты выберешь верность и преданность нашему роду?

— Помню.

— Почему бы тебе не возглавить армию? Думаю, герцогу это понравится?

Олис пожимает плечами:

— Зато императору не понравится. Принцесса, не важно, на чьей я стороне, я внук одного из ключевых заговорщиков. Император не позволит мне не то что возглавить армию, а даже крохи военного влияния получить.

— С моей-то поддержкой? Ладно, не имеет значения, что вы меня недооцениваете. Главное, что вы согласны. Кстати, сейчас будет весьма занятно, не спешите уходить.

С галереи можно выйти в коридор второго этажа, а можно спуститься по винтовой лестнице на первый и попасть ко входу в зал Совета. Я спускаюсь по лестнице. Пора осушить это болото, ишь, лягушки расквакались.

Конечно, сходу, что лорды в Совете все сплошь либо предатели интересов империи, либо бараны тупоголовые, от которых стране одна польза — на мясо отправить, я заявлять не буду, проявлю чудеса сдержанности и дипломатичности.

Новости о моём возвращении докатиться до зала Совета не успели. Герольд смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я не сбавляю шага, гвардейцы на карауле вынуждены меня пропустить, они распахивают для меня двустворчатые двери. Опомнившись, герольд зычно объявляет:

— Её высочество императорская принцесса Крессида Небесная.

Я вхожу в зал раньше, чем герольд успевает закончить. Вхожу стремительным шагом.

— Герцог Майрай, почему так скромно?

Когда к тебе обращается императорская особа, ты обязан встать. Герцог вынужденно поднимается. Он не скрывает неприязни.

Я бегло оглядываю