Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

И сейчас для этого самый подходящий момент. Мы как раз можем предложить местным лавочникам нераспроданные десерты для оценки качества.

— Рафаэль, Сильви, — окликаю я их, собравшись с духом, — Я хочу зайти в несколько кондитерских по дороге. Оставим им образцы наших сладостей, пусть попробуют. Если им понравится, попробуем договориться о продаже сладостей под их вывеской.

Сильви радостно хлопает в ладоши, а Рафаэль согласно кивает:

— Отличная идея. Глядишь, и обратно не придется ничего везти

В результате, возле нескольких симпатичных домиков с резными вывесками и названиями вроде «Сладкий уголок» или «Лакомая мечта». Я с Рафаэлем заходим внутрь. Капитан Кассий безмолвно, словно тень, следует за нами, по его виду ясно: он ни на миг не собирается оставлять меня без присмотра.

В первой лавке торговец, который попробовал парочку сладостей вздыхает от удовольствия:

— Надо же, — причмокивает мужчина средних лет с усами, завитыми тройной петелькой, — Это же объедение, мадам! Но хозяина нет, я передам ему ваш товар, и уж он решит…

— Большое спасибо, мы будем ждать ответа, — улыбаюсь в ответ, стараясь выглядеть вежливо, хоть нервная дрожь внутри не уходит.

Зато в другой лавке нас встречают с таким презрением, будто мы пришли к ним милостыню просить:

— Да что вы себе позволяете! — возмущённо кричит сухопарый мужчина, надвинув густые черные брови, — У меня своя выпечка не хуже, валите прочь!

Я сдержанно прощаюсь, желая и дальше оставаться ему с его выпечкой, но Кассий, снова вытащив личную печать со знаком рода Эльверона и грозно надвинувшись (так грозно, что его лицо нависло над лицом торговца в какой-то паре сантиметров), поясняет, что это инициатива лично одобренная герцогом. И разговаривая в подобном тоне с нами, он выказывает неуважение к его светлости.

Сразу после этих слов торговец сначала бледнеет, потом зеленеет, а потом и вовсе просит попробовать сладости. Через силу смакует пару кусочков и, хоть глаза выдают полный восторг, буквально заставляет себя выдавить всего три слова: “Мне нужно подумать…”

Оставляя его думать, мы направляемся в другие места. В итоге, добираемся до поместья уже к глубокому вечеру. Меня слегка мутит от усталости и пряного запаха вишни, который, кажется, уже пропитал всю мою одежду.

Капитан Кассий соскальзывает с лошади, его легкая кираса слегка позвякивает. И тут, из тени двора, выбегает один из стражников, оставшихся в особняке.

— Капитан! — взволнованно выпаливает он, хватая ртом воздух, — Вы как раз вовремя… пока вас не было кое что произошло…

Лицо Кассия меняется на глазах. С безмятежно-доброжелательного оно становится угрюмо-тревожным.

Я замираю, чувствуя, как сердце сжимается. Последние капли сил уходят на то, чтобы держать спину прямо. В голове уже мелькают картины: нападение Габриэла, месть Леона, или какая-то новая весть о графе Рено? Что же стряслось, пока нас не было?

Кассий что-то коротко бросает охраннику, который кивает и припускает в сторону особняка, а сам разворачивается ко мне.

— Мадам Шелби, извините, но кажется, что-то стряслось. Подождите здесь, я сейчас…

— Нет, — поднимаю на него твердый взгляд и качаю головой, — Что бы там ни случилось, я должна знать в чем дело.

Кассий сжимает рукоять меча, словно хочет убедиться в своей готовности.

— Хорошо, — заглянув мне в глаза, отвечает он, — Тогда пройдемте. Сейчас мы во всем разберемся.

Глава 49

Мы с Рафаэлем и Сильви обмениваемся встревоженными взглядами и спешим за Кассием к парадной двери. Висок отчаянно пульсирует, а внутри словно кто-то бешено бьёт молоточком.

«Что же стряслось на сей раз? Нас всего-то день не было и уже новые проблемы…» — в панике носятся мысли в моей голове.

В холле нас встречает знакомый нам стражник. Как выяснилось, его зовут Маттео — молодой парень с пепельными волосами и серьезным, даже несколько напряженным лицом. При виде нас он чуть склоняет голову в знак уважения:

— Мадам Шелби, капитан Реваль, — понижает голос, озираясь. — Произошло вторжение. Кто-то чужой проник в особняк.

Во мне тут же вспыхивает неприятный холод. Сердце будто проваливается куда-то в пустоту:

— Опять? — срывается у меня.

Я невольно вспоминаю тот ужас, когда нас уже пытались ограбить в первый раз. И я всерьез полагала, что на этом все закончится, но, похоже, моим ожиданиям не суждено сбыться.

— Увы, мадам, — кивает Маттео. — Неизвестный пробрался в особняк, его чудом удалось схватить у лестницы возле библиотеки в западном крыле.

— Чудом? — переспрашивает Кассий, нервно сжимая кулак. — Вас тут была дюжина человек, а вы едва сумели поймать одного?

Маттео мрачнеет ещё больше:

— Этот тип оказался очень ловким. Скорее всего он проскользнул внутрь под видом одного из крестьян, которые носили вишню на кухню. Оттуда он уже попал в общий зал, где никого не было. Поэтому мы обратили на него внимание только когда он попытался выскользнуть обратно.

— Какой кошмар, — выдыхает Сильви, прижимая руку к груди.

— А он не говорит зачем он это сделал? — спрашиваю я, мысленно соглашаясь с Сильви.

— Молчит как… — Маттео замолкает и щелкает пальцами, подбирая сравнение, — …как статуя, вот честное слово. Ни слова от него добиться не можем.

— Понятно, — хмуро бросает Кассий, после чего оборачивается ко мне, — Готовы взглянуть на него, мадам Шелби?

— Конечно, — отвечаю я, не задумываясь. Еще чего не хватало — прятаться за чужими спинами.

Мы проходим коридорами вглубь особняка и оказываемся у дверей библиотеки. Как только входим внутрь, на нас обрушивается запах старых книг и лежалого воска. У стены, между высоким шкафом и каким-то сундуком, я замечаю человека.

Его руки связаны, рядом дежурят двое стражников Кассия. Под ногами злоумышленника валяются обломки какой-то деревянной полки.

На свету становится видно, что это мужчина лет тридцати с небольшим. Темноволосый, лицо резкое, с несколькими старыми шрамами на скуле. Брови недовольно сдвинуты, губы крепко сжаты.

Его одежда — что-то среднее между крестьянским одеянием и формой наёмника: простая полотняная рубаха, кожаная безрукавка, штаны, заправленные в потрёпанные сапоги.

На поясе, который ему оставили, болтаются пустые ножны — видимо, оружие отобрали. Мужчина хмуро косится на нас, сжимает челюсти, словно готов вцепиться в нас зубами, как раненый волк.

— Вот он, — говорит один из стражников, — Он всеми силами пытался вынести это, — стражник