Его исчезнувшие - Юлия Юрьевна Бузакина

— Ладно, — помолчав, соглашается она.

— Лиза… — зову ее.

— Что?

— Я тебя люблю.

— Ты об этом пожалеешь, Игорь. Не нужна тебе такая, как я. Мама твоя права.

Я грустно улыбаюсь. Дурацкая ситуация, но при мысли о том, что Лиза не смогла уехать, на душе становится тепло.

— Просто скажи, что у тебя есть ко мне хоть капля ответных чувств! Разве я так много прошу?

— Нет, не много, — я чувствую, как она улыбается.

Вот и вокзал. Я сворачиваю на платную парковку, выключаю громкую связь. Прохожу через зону досмотра и вижу ее — хрупкую, нежную, беззащитную женщину, которая вытрепала мне все нервы.

— Лиза! — окликаю ее.

Она оборачивается. Испуганная, в слезах.

Я не могу сдержать эмоций. Сгребаю ее в охапку, прижимаю к своей груди и покрываю ее лицо поцелуями.

— Только попробуй еще раз уехать! — рычу отчаянно, а она улыбается тихой улыбкой. Той самой, которая всегда брала меня за душу. Касается осторожно пальцами моих колючих щек, ловит мой усталый взгляд.

— Я тебя люблю, Игорь, — шепчет тихо мне на ухо. — Только мне очень, очень страшно…

И я прижимаю ее к своей груди с такой силой, что она едва может дышать.

— Ничего не бойся, слышишь? Все будет хорошо, — шепчу ей в губы в ответ. — Тех, кто тебя обижал, посадят. Я с них не слезу, пока не получат по полной. С остальным справимся. Все, поехали домой. Надя и Марат заждались уже. Надя столько всего наготовила! Они завтра отправляются домой, будут обживаться заново.

— А мы?

— А мы с тобой выберем свободный день и отправимся в загс подавать заявление. Согласна?

Она отрицательно качает головой. Смотрит на меня пронзительным, печальным взглядом.

— Нет, не согласна. Слишком много всего стоит между нами. Брак со мной тебя погубит.

У меня в груди бурлит досада.

— А я от тебя все равно не отстану, — рычу уверенно.

Крепко сжимаю ее руку своей рукой и уверенно веду ее к выходу с вокзала. Знаю, у меня получится исцелить ее душу. Будет сложно, но я справлюсь. Просто знаю, и все.

Глава 58. Марат

Конец апреля

— Сегодня зарплату должны дать, — Диана Ветлицкая мечтательно посматривает за окно. — Если дадут, рванем с друзьями на праздники на природу. На шашлыки. М-м-м…

Я отрываю взгляд от ноутбука. Смотрю на нее испытующе.

— Хм, на шашлыки — идея отличная. Только у меня, если дадут зарплату, другая статья расходов.

— Да брось, Марат, что может быть важнее шашлыков на майские? — изумляется Диана.

Я хитро посматриваю на нее. Все же, я рад, что мы смогли остаться добрыми друзьями, несмотря на недоразумение в госпитале. У Дианы даже появился воздыхатель. Новый начальник отдела слишком часто обедает с ней в нашей столовой на первом этаже. Уверен, идею про шашлыки впечатлительной Диане закинул именно он.

— Тебе ли не знать, что у меня есть дочь, а в паспорте стоит печать о разводе? — поясняю в ответ на ее непонимающий взгляд.

— Так нас ждет знаменательное событие? Свадьба? — моя коллега в предвкушении потирает руки.

— Никаких празднований, исключительно роспись. Так решила Надя, — тут же убиваю все надежды Дианы разнести по управлению новость о предстоящем торжестве.

— Ну, вот, — Диана надувает губки. — Умеете же вы обламывать, Марат Григорьевич.

Я улыбаюсь.

— Не дуйся. Небольшой банкет для своих в перерыв обещаю.

— Ловлю тебя на слове, — смеется она. — Торт будет?

— Обижаешь! Конечно, будет.

В дверь кабинета заглядывает секретарь Полина. Она новенькая в отделе, все время переживает, что сделает что-то не так. А сейчас она явно встревожена.

— Марат Григорьевич, к вам посетители!

— У нас не приемные часы, — строго обрывает ее Диана. — Передайте, пусть выучат расписание. Полина, сколько вас учить?

— Я знаю, но, Марат Григорьевич, это ваша мать, — тушуется девушка.

— О-о-о, кажется, мой кофе уже остыл, — понимающе протягивает Диана. Подхватывает пластиковый стаканчик с недопитым кофе и уверенно идет к выходу.

— Надо же, какой сюрприз, — я озадаченно потираю подбородок. — Что ж, пусть заходит.

Полина кивает, исчезает вслед за Дианой.

Я напряженно выпрямляю спину. Что нужно моей матери? Пришла просить за Дамира? Так там столько статей, что ни один адвокат не возьмется его вытащить из той ямы, которую он сам себе вырыл. А от дела меня отстранили — я близкий родственник, не имею права участвовать в судебном процессе.

Мама заходит в мой кабинет. Она почти не изменилась, разве что печать скорби поселилась на ее некогда красивом лице.

— Привет, сынок, — произносит мягко.

— Привет, мам. Присаживайся, — я указываю ей на стул для посетителей. Сам поднимаюсь с места. Поправляю галстук, втягиваю грудью воздух, чтобы справиться с волнением. Раньше я был готов сражаться со всем миром, а сейчас мне просто хочется покоя. Хочется приходить домой с работы, любить Надю и дочку, и не думать о родственных связях, которые причиняют боль.

— Если ты пришла просить за Дамира, то вынужден тебя огорчить — я не имею никакого влияния на его дело… — начинаю сурово.

— Марат, я пришла не для того, чтобы просить за твоего брата. Я была у его адвокатов, и я в курсе дел. Он сам виноват. От него же ничего не требовалось — лишь хранить верность жене Марьяне! Но его поступок по отношению к ней чудовищен. Я останусь ему матерью, но спасти его от его же преступлений я не в силах.

Я напряженно смотрю на мать.

— Тогда зачем ты пришла?

— Хочу перед тобой извиниться. Прости за то, что не поверила тебе тогда, три года назад. Понимаю, тебе будет сложно меня простить после всего, но… надеюсь на твое снисхождение.

Из моей груди рвется тяжелый вздох, и я напряженно провожу ладонью по волосам.

— Мама, я не знаю, что тебе сказать. Вселенная чудом вернула мне жену и дочь. Меня восстановили на работе. За это я бесконечно благодарен. Не хочу продолжать держать в себе обиду, которая разъедала ядом мою душу последние три года. Мы все совершаем ошибки. Ты тоже ошиблась. Я больше тебя не виню.

— Спасибо, сынок. Завтра утром я улетаю обратно в Грецию. Перед отъездом я бы хотела познакомиться с внучкой, которую ты от меня скрываешь.

Я небрежно фыркаю.

— Мам, я никого не скрываю! Ты знаешь, где я живу. Более того, моя квартира до сих пор оформлена на тебя. Могла бы прийти, пообщаться с Василисой. Но нет! За два месяца здесь ты не нашла времени.

Она качает головой.

— Не кори меня. Я пыталась спасти