Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева

Совет стаи собрался экстренно. Мнения разделились: одни хотели принять, другие боялись, что чужаки принесут проблемы.

— Мы не можем бросить их, — сказала Лира, выступая перед советом. — Я знаю, каково это — быть изгоем. Не иметь дома, не иметь надежды. Мы должны помочь.

— А если среди них враги? — возразил один из старейшин.

— Я проверю, — ответила Лира. — Мой дар видит ауры. Я увижу ложь, если она будет.

Дэймон поддержал её. Беженцев приняли, разместили, накормили. И среди них оказалась девочка примерно возраста Веры — сирота, потерявшая родителей в резне. Звали её Айя.

Вера привязалась к ней с первого дня. Они стали неразлучны — вместе играли, вместе учились, вместе исследовали окрестности. Айя была тихой, замкнутой, но Вера сумела растопить её сердце.

— Мама, — спросила однажды Вера. — А можно Айя будет жить с нами? У неё никого нет.

Лира посмотрела на Дэймона. Тот кивнул.

— Можно, — сказала Лира. — Если она сама захочет.

Айя захотела. Так у Рая и Веры появилась названая сестра.

— У нас теперь целая стая внутри стаи, — шутил Маркус. — Альфа, Волчица Судеб и трое волчат.

— Скоро будет четвёртый, — усмехнулся Дэймон.

Лира покраснела. Она действительно была беременна — третьим.

— Ты серьёзно? — обрадовался Маркус. — Ну, вы даёте!

— А что делать? — развёл руками Дэймон. — Любовь.

* * *

Через полгода родился ещё один мальчик. Назвали его Керном — в честь старого отшельника, который к тому времени уже покинул этот мир, оставив после себя только мудрые книги и благодарную память.

— Он будет хранителем знаний, — сказала Лира, глядя на новорождённого. — Я чувствую.

— Лишь бы не таким ворчуном, как старик, — усмехнулся Дэймон.

— Немного ворчливости не помешает, — возразила Лира. — Для солидности.

Маленький Керн рос спокойным и задумчивым. В два года он уже перелистывал книги, хотя читать ещё не умел. В три — начал задавать такие вопросы, что взрослые терялись. В пять — прочитал первую книгу самостоятельно. Его дар проявился позже других — в семь лет он вдруг начал видеть прошлое. Людей, предметы, события. Он мог прикоснуться к древнему амулету и рассказать всю его историю.

— Хранитель памяти, — сказал Керн-старший перед смертью (они успели показать ему правнука). — Он будет помнить то, что забыто. Это великий дар.

И ушёл спокойно, с улыбкой на губах.

* * *

Прошло ещё десять лет.

Рай вырос и стал правой рукой отца — сильным, смелым, справедливым. Его дар окреп, и теперь он мог не только видеть ауры, но и немного управлять временем, как мать. Стая готовилась к тому, что однажды он станет альфой.

Вера превратилась в красивую девушку, целительницу, к которой привозили больных со всех окрестных стай. Она лечила и тела, и души, и люди уходили от неё обновлёнными, счастливыми. С ней всегда была Айя — верная подруга и помощница.

Маленький Керн, теперь уже не маленький, а пятнадцатилетний юноша, проводил дни в библиотеке, изучая древние манускрипты и записывая истории стаи. Говорили, что он знает больше, чем любой старейшина.

А Дэймон и Лира… они почти не изменились. Всё так же сидели на веранде по вечерам, глядя на закат. Всё так же держались за руки. Всё так же любили друг друга — сильнее, чем в первый день.

— Стареем, — усмехнулся Дэймон, разглядывая седину в своих волосах.

— Мы оборотни, — напомнила Лира. — Мы стареем медленно.

— Всё равно. Дети выросли. Скоро внуки пойдут.

— Пусть идут, — улыбнулась она. — Мы будем самыми лучшими бабушкой и дедушкой.

— Бабушка, — скривился он. — Как звучит-то.

— Дедушка тоже не лучше, — рассмеялась она. — Но это жизнь.

С лужайки донеслись голоса — Рай спорил с Верой о чём-то, Керн пытался их утихомирить, Айя наблюдала со стороны.

— Как у нас шумно, — заметил Дэймон.

— Хорошо, — ответила Лира. — Когда шумно, значит, все живы и здоровы.

Он обнял её, прижал к себе.

— Помнишь ту ночь в клубе?

— Помню, — улыбнулась она. — Ты был таким… напыщенным.

— А ты — наглой.

— Я спасалась.

— Я знаю. И до сих пор благодарен тебе за это.

— За что именно?

— За то, что врезалась в меня. За то, что поцеловала. За то, что не испугалась.

— Я испугалась, — возразила она. — Просто не показала.

— Это я потом понял.

Они замолчали, глядя на закат. Над горизонтом загоралась первая звезда — Вега. Её звезда.

— Дэймон, — позвала Лира.

— М?

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Спасибо. За всё. За то, что не прошёл мимо. За то, что поверил. За то, что любил, даже когда боялся.

— Это тебе спасибо, — ответил он. — За то, что научила меня жить.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Я люблю тебя, Дэймон. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.

— Красиво сказано.

— Я вообще красивая.

— Это да.

Он поцеловал её — так же нежно, как в первый раз. И в этом поцелуе была вся их жизнь. Все годы, все испытания, все радости.

— Мама! Папа! — закричал Керн с лужайки. — Идите к нам! Мы костёр собрались жечь!

— Идём, — ответила Лира.

Они спустились с веранды и пошли к детям. К своей семье. К своему счастью.

Ночью, когда все разошлись, а костёр догорал, Дэймон сидел в кресле на веранде, глядя на звёзды. Лира примостилась рядом на подлокотнике, положив голову ему на плечо. В доме было тихо — дети спали.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил Дэймон.

— О чём?

«О том, как мне повезло, — подумал он. — Что я встретил тебя. Что не прошёл мимо. Что осмелился полюбить. Спасибо судьбе за ту ночь в клубе. За ту дуру, которая в меня врезалась.»

Лира вдруг рассмеялась.

— Я всё слышу, — сказала она, глядя на него сияющими глазами.

— Знаю, — улыбнулся он. — Потому и думаю.

— Дура, значит?

— Моя дура. Самая лучшая.

Она поцеловала его в щёку.

— Иногда, чтобы обрести истину, нужно сначала в неё не поверить, — тихо сказала она.

— Это ты сейчас о чём?

— О нас. Ты не верил в истинность. А она пришла. И стала всем.

Он обнял её крепче, глядя на звёзды.

— Да, — сказал он. — Наверное, в этом и есть смысл. Не верить, а найти. И удержать.

— Мы удержали, — прошептала она.

— Мы удержали, — повторил он. — Навсегда.

За их спинами, в доме, спали их дети — Рай, Вера, Керн и Айя. Спала стая, доверяя им свои жизни и судьбы. Спал мир, в котором они построили своё счастье.

А они сидели вдвоём, обнявшись, под бескрайним звёздным небом. Им не нужно было слов. Истинная связь говорила за них. Говорила о