Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Внезапно он ринулся вперед, схватил служанку за плечи и, с ухмылкой, прижал к горячему телу:

- Ты холодная. А, говорила, не мерзнешь. — Послышался тихий смешок. Она слышала частые стуки чужого сердца, не вырывалась и не отвечала.

- Почему вы здесь? Сейчас глубокая ночь.

- Вышел на тебя посмотреть. Ты не рада?

- Не знаю, что вам ответить, я же на дежурстве. — Нона сузила глаза и принюхалась, от хозяина исходил не слишком сильный, но довольно стойкий запах алкоголя. — Вы же знаете, что произошло днем?

- Да? — Мужчина ухмыльнулся и вскинул брови, хотя, на минуту замер и задумался.

Его собеседница заметила это и продолжила:

- Наша гостья пыталась подставить меня, подкинув свое украшение. — Сальровел слегка поежилась и отвела глаза. — Я оставила его у вашего кабинета, надеюсь, вы заметили и знаете, о чем речь. Полагаю, она будет добиваться моего увольнения.

Простите меня еще раз за тот тон.

- То есть как? — Рик стиснул зубы, но сделал вид, будто особо ничего нового не услышал.

- Вы - как никто другой знаете, что я исполню любой ваш приказ. И сейчас, я отреагирую на это так, как вы скажите.

- Тебя не за что увольнять. Пока что. Если ты меня лично не разочаруешь, мы сработаемся.

Крупные, мужские легкие наполнились холодным уличным воздухом. Голос ощутимо стал холоднее, и, будто, отстраненнее. Он все еще недвижимо стоял, раз за разом переосмысливая сказанное, после чего вновь ухмыльнулся и продолжил: - мне пора. Вернись сегодня раньше с дежурства, у меня к тебе будет небольшой разговор.

Холгарт осторожно, бесшумно отстранился и, словно призрак, пошел прочь.

Горничная непонимающе смотрела ему вслед, пытаясь понять такую перемену настроения, но никаких мыслей в голову не приходило.

Настроение стремительно скатывалось в глубокую яму. Уже из комнаты он продолжал смотреть в пустое, черное окно за которым нельзя было ничего разобрать. Слишком уж сгущенная темнота сегодня лежала вдоль дорог, даже в его саду. Он злился на собственную глупость. В какой-то мере, даже, наивность.

Насколько нужно было углубиться в фантазии, чтобы принять подвеску за знак внимания? Как можно было? Грусть, глупое разочарование в самом себе. Намного большее, чем в ту ночь, когда Ран застала его в комнате служанки. Откуда это

странное чувство? Он что, ждал от нее знаков внимания?

Ты все понял не так, сентиментальный идиот.

Мужчина запрокинул голову к потолку и рассмеялся. С чего бы ей флиртовать со своим шефом, когда она уже спит с ним по договоренности. Зачем это ей? А, главное, зачем это ему? Какая разница, что у нее на уме, когда она предоставляет свое тело, совершенно беспрекословно, никак не препятствуя, покорно склоняя голову, плечи, и... всю себя.

Ее можно пусть в расход. Заставить делать что угодно, на что хватит ее корыстного подчинения. И, почему нет, можно дай ей приказ открыто флиртовать. Всего лишь щелкнуть пальцами, и она будет садиться на колени, делать массаж, просить о близости... насколько хватит ее актерского мастерства.

Рик потер лоб и глубоко задумался. В общем-то... зачем это ему? Неискренние эмоции чаще отвратительны и специфичны, стоило только взглянуть на ее фирменную улыбку. И, раз так, нет никакого смысла устраивать спектакль. Он, в итоге, вернулся к тому, от чего начал свои рассуждения. Но, раз так, зачем ему вообще ее эмоции? Что он хочет найти в ее глазах, кроме подчинения, да и что вообще нужно?

Ему хотелось быть одному и ни о чем не думать. Тишина, бумаги, раскиданные по столу... у него не было привычки наводить беспорядок, но когда мысли где-то были далеко, он мало обращал внимания на окружающую действительность. В том числе и на случайные бумажки. Невыносимое напряжение в теле и биение сердца, хотя хозяин, вроде бы, отвлекся. На рассвете спать не хотелось, напротив, нужно настраиваться на неадекватную бодрость и активное подавление головной боли.

Темный коридор наводил мрак и ужас на любого, кто случайно мог тут оказаться, но только не на хозяина поместья. Мужчина медленно спускался вниз, замечая у окна второго этажа знакомую фигуру. Светловолосая девушка в странном черном платье уныло вглядывалась в воображаемую линию горизонта, ведь в темноте невозможно, что-либо разобрать. Холгарт едва заметно ухмыльнулся и, словно привидение подкрался сзади:

- Прогуливаешь дежурство? Как интересно...

- Вы? — Нона резко отпрянула, явно испугавшись.

- Я. Попробуй угадать, что я скажу далее. Кажется, тебе мало штрафных санкций, если ты самовольно покидаешь пост.

- Простите. — Прошептала служанка, закусив нижнюю губу. По лицу, алой сеточкой стал расползаться румянец, и, хотя в коридоре стояла непроглядная тьма, мужчина заметил это.

- Посмотрим. — Уверенные руки схватили молодую, упругую грудь девушки, от чего, та прикрыла глаза и шумно выдохнула. Ловкие, горячие пальцы массировали чувствительную кожу, делая акцент на сосках и коже вокруг них. — Как бы ты не пыталась это скрыть, ты очень чувствительная.

- Умоляю, не увольняйте меня. Что мне на этот раз сделать? Ради вас я пойду на все... — Сердцебиение учащалось, она постоянно сглатывала, облизывая порозовевшие влажные губы. — Вы же знаете.

- Всего лишь снять пару деталей одежды, для начала.

- Все что скажите... — Горничная послушно сняла с себя платье, положив на подоконник рядом с собой. Белья под ним не было, ведь оно итак было маловато ей в груди. Следом она тихо, осторожно и неловко сняла бриджи, положив их к платью. Хозяин наблюдал за ней ухмыляясь, ночную тишину тревожили лишь дыхания двух возбужденных тел.

- Так тебе идет намного больше. — Он подошел ближе, погладив служанку по голове. Она продолжала облизывать губы, смотря сквозь темноту на своего работодателя.

-Я...

- Хочешь что-то сказать? — Рик, приблизившись совсем в плотную, обвил руками голое тело своей подчиненной, после чего слегка безумно заглянул ей в глаза.

- Я люблю вас... - Нона шептала, отводя взгляд в сторону. Ее руки немного дрожали, а ноги подкашивались, будто она теряет равновесие, от чего мужчине пришлось схватить ее сильнее. Девушка прижималась к нему. Явно сильно нервничала, и боялась получить ответ. Ее неловкость заводила его, ведь спокойная и уверенная в себе служащая сейчас терялась словно школьница на экзамене.

- Вот как? Я хочу слышать это постоянно. Все время. Даже если будет сказано случайно, даже невпопад.