Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! - Анна Кривенко

Боль на лице Леомира была невыносимой. Я видела, как его руки сжимаются в кулаки. Он был слишком потрясен. Сердце мое сжалось, и я не удержалась — шагнула к нему и прижалась к его руке, заглядывая в глаза.

— Лучше знать горькую правду, чем жить во власти сладкой лжи, — прошептала я.

Леомир, казалось, не сразу услышал мои слова, но затем его взгляд медленно нашел меня. Его глаза горели смесью отчаяния и гнева, в них отражалась буря, которая бушевала внутри.

— Ты знала? — его голос прозвучал хрипло, надломлено.

Я ощутила, как его тело напряглось до предела, и покачала головой.

— Нет, — честно ответила я. — Но догадывалась. Леомир… ты должен поразмыслить и взвесить, чему верить в своей дальнейшей жизни.

Его руки дрогнули, а потом сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев. Лицо исказилось глубоким отчаянием. Я почувствовала, как он качнулся, словно собираясь рвануть вперед и изобличить своего лживого наставника, но я схватила его за запястье, заставляя остановиться.

— Не нужно… — произнесла твердо, смотря на Леомира умоляющим взглядом. — Даже если ты выплеснешь своё негодование ему в лицо, он не изменится. А вот тебе это принесёт только беды. Нам везде будет закрыта дорога, Леомир. Тебя начнут преследовать. Поэтому остановись.

Он замер, борясь с собой. Его дыхание стало глубоким и тяжёлым. Я чуть сильнее сжала его запястье, чтобы удержать от необдуманного поступка.

— Очевидно, что Селина ничего не добьётся своими жалобами на нас, — добавила осторожно. — Адельрику глубоко наплевать на то, чем ты занят. Зато мы сможем спокойно передвигаться по городу, если решим закончить некоторые дела.

Леомир нехотя выдохнул и отступил. Я видела, с каким трудом далось ему это решение, но он всё-таки согласился. Его плечи поникли, а взгляд потух.

Я осторожно подняла руку и коснулась его щеки. Кожа Леомира была горячей. От моего прикосновения он вздрогнул.

— Он не стоит твоего гнева, — прошептала с чувством, заглядывая в его бездонные синие глаза, которые были так мне дороги. — Выкинь этого лживого человека из своего сердца…

Взгляд Леомира изменился. Тоска в его глазах уступила место простой, чистой печали. Он медленно поднял руку и накрыл мою ладонь своей.

— Ты мой свет, — прошептал едва слышно, и его губы дрогнули в печальной, но искренней улыбке. — Давай уйдём. Я больше не желаю его видеть.

Мы молча покинули резиденцию. Через двор прошли незамеченными, будто тени, и забор снова поддался магии символа. Когда оказались за пределами храмового комплекса, я отпустила его руку и вернула нас в обычный мир. Небо над городом начинало темнеть, предвещая закат…

Ветер, прохладный и бодрящий, взметнул золотистые волосы Леомира, и они заиграли в лучах заходящего солнца. Он остановился, посмотрел на меня и вдруг заговорил:

— Ты не против, если я отвезу тебя в трактир, а сам… побуду немного один?

Его голос прозвучал умоляюще. Да, Леомир отчаянно нуждался в уединении.

Мне совсем не хотелось расставаться, но я понимала, что ему нужно это время, чтобы разобраться в себе. Нехотя кивнула.

— Хорошо, — ответила мягко, стараясь скрыть своё разочарование.

Он подошёл ближе, и его руки крепко, но осторожно сомкнулись вокруг моей талии. Я чувствовала тепло его ладоней даже сквозь ткань плаща. На мгновение я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Они всё ещё горели тоской, но в них мелькнуло что-то ещё… что-то тёплое и нежное.

Сердце затрепетало надеждой. А вдруг… бастионы между нами всё-таки падут?

Глава 50

Все-таки другой мир

Я не находила себе места. Комната в трактире, хоть и была удобной, словно сдавливала меня со всех сторон. Мысли о Леомире не отпускали. Что, если он не вернётся? Что, если разочарование, разъедающее его изнутри, сильнее его воли?

Пару раз в комнату заглядывал назойливый трактирщик. Его маленькие глазки пытливо блестели, а губы без устали шевелились, вываливая поток абсурдных вопросов:

— Ну что, моя госпожа, где ваш драгоценный инквизитор? Не кокнули ли вы его за углом, добившись полного доверия?

Я отвечала односложно, стараясь не показывать раздражения. Но, как оказалось, терпение закончилось довольно быстро.

— Если честно, — сказала я в конце концов, резко повернувшись к нему, — я чаще всего убиваю крайне назойливых, недалёких мужчин с пивными животами и залысинами на голове.

Трактирщик икнул, побледнел и буквально умчался из комнаты, больше не появляясь. Понял, кого я имею в виду.

Я нервно хихикнула, но веселье тут же испарилось снова…

Мысли вновь возвратились к Леомиру. Я боялась, что он больше не вернётся. Боялась, что эта ночь одиночества превратиться в вечность…

Когда я уже совсем потеряла надежду, раздался стук в окно. Вскочила и распахнула створку.

Напротив окна, в самой тьме ночи, парил Леомир. Его крылья, большие и устрашающие, растянулись за спиной, напоминая силуэт гигантской летучей мыши. Я замерла от изумления.

— Ты что творишь⁈ — воскликнула пришлушенно, замахав руками и приглашая его войти.

Он зацепился руками за подоконник, и крылья тотчас же исчезли. Дракон легко подтянулся, перемахнул через препятствие и выровнялся посреди комнаты. Я поспешно закрыла окно, стараясь, чтобы никто не заметил происходящего.

Когда обернулась к Леомиру, увидела, что он разгорячён. Лицо его было сосредоточенным, дыхание — чуть сбивчивым. Мне вдруг захотелось броситься к нему, обнять, прошептать, что я скучала… но неожиданно меня сковала робость.

— Собирайся, — вдруг приказал он, голос прозвучал резко, но не грубо.

— Куда? — удивлённо спросила я.

— В храм, — ответил он, пристально глядя мне в глаза.

— Зачем?

— Если всё, чему учат храмовники, — ложь, значит, их тайны больше не являются неприкосновенными.

— Тайны? — я нахмурилась. — Что за тайны?

Он некоторое время молча смотрел на меня, глаза его блестели загадочным светом.

— Увидишь, — прошептал он. — Поспешим. Стража у храма сменяется в полночь. Мы должны успеть.

Сердце моё учащённо забилось. Я согласно кивнула, стараясь не выдать растерянности, и начала одеваться.

* * *

Пока я собиралась, Леомир смотрел в окно. Его профиль, освещённый лунным светом, казался почти нереальным, слишком совершенным. В его чертах мне виделась не только решимость, но и прежняя боль.

— А ты не можешь намекнуть, что именно мы будем искать? — спросила я, застёгивая плащ.

— Потом увидишь, — ответил он, не оборачиваясь.

Я подошла ближе, тихо коснулась его плеча.

— Всё будет хорошо, — сказала я, не зная, кого из нас двоих пытаюсь успокоить.

Он повернулся, его взгляд стал мягче, но тут же снова ожёг своей лихорадочным блеском.

— Я буду в это верить, — ответил он, и на его лице мелькнула тень улыбки.

Мы молча вышли из