Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

— Чудесно выглядишь, — вставая, хрипло произнес Главный Инквизитор.

— Спасибо, — робко улыбнулась она, не зная, как поступить. Еще совсем недавно она обнимала и поздравляла его с днем рождения, и вот опять ею овладело смущение.

Клим протянул руку, а когда она дала ему свою, приподнял ее, заставляя покрутиться. Подол сарафана пробежался вокруг ее коленей, обдав воздушной волной.

— Осталась обувь! — Клим раскрыл стоявшую на столе коробку и достал оранжевые босоножки. — Ты же любишь яркое? — на всякий случай спросил он. — Впрочем, тут есть еще бежевые и черные...

— А тебе какие больше нравятся? — с волнением спросила Верушка.

— Мне бы больше понравилось вообще без них, — задумчиво произнес Клим, но тут же добавил: — Эти! Определенно, оранжевые! Пусть будет как можно больше цвета! Я совсем отвык от ярких красок...

— Тогда тебе нужна голубая футболка и белые брюки! — рассмеялась она. — И соломенная шляпа! Не могу представить тебя в этом, но, уверена, что...

Она осеклась, не в силах выдержать его взгляд, потому что от него у нее воспламенялось тело и кружилась голова.

Клим опустился на одно колено, держа перед собой сандалии. Верушка приподняла ногу и вздрогнула, когда его ладонь обхватила ее лодыжку. Длинные пальцы погладили кожу и скользнули чуть выше, под колено, отчего девушка качнулась, но удержалась лишь благодаря мужскому плечу.

— Вот так... — Клим застегнул тоненькие ремешки и посмотрел на нее снизу вверх. — По-моему, изумительно! Ну что, по коням?

— Да...

— Я нарезал немного бутербродов в дорогу и взял воды. Ты же еще не завтракала, так что, все это тебе, — он вручил ей корзинку, из которой ароматно пахло выпечкой и фруктами.

— Жаль, я не видела, как ты готовишь!

— Я готовлю? — фыркнул Клим и почесал кончик носа. — Не замечал за собой таких способностей. Но, чем черт не шутит, может быть, когда-нибудь научусь. Кто-то ведь должен это делать? — он развел руками.

— Я умею готовить! — торопливо сказала Верушка, прижимая корзинку к груди. — Правда! Я много чего умею! Не заставляй меня краснеть еще больше!

— Глупенькая... — Клим провел костяшкой указательного пальца по ее щеке. — Мне нравится, когда ты смущаешься и краснеешь. Тебе это очень идет. Обещаю делать все, чтобы и дальше видеть твой румянец...

* * *

Верушка смотрела на отражение в зеркальной стене лифта и не могла поверить, что это она. И рядом с ней необыкновенно притягательный мужчина с горящим взором и скрытой в уголках твердых губ немного ироничной улыбкой. Она знала, что эти губы могут быть мягкими, и догадывалась, что они могут быть и требовательными. И ей хотелось попробовать и то, и другое, и желательно вместе...

— Мне уже стоит волноваться? — прошептал Клим, выводя ее из спонтанного наблюдательного "транса".

Верушка вздрогнула вместе с остановившимся лифтом. Двери раскрылись, выпуская их из наэлектризованного пространства.

Она не могла ничего сказать, слова казались ей ненужными и глупыми. Клим погрузил на заднее сидение сумку с ее новыми и своими вещами, которые успел собрать, пока она переодевалась в ванной. Верушка в очередной раз поразилась тому, как четко и продуманно действует Главный Инквизитор. Или теперь бывший Главный Инквизитор? Как он переносит известие о своей отставке, и что будет, если...

— Ты опять загружаешь свою голову ненужными вещами? — спросил он сурово.

Верушка нахмурилась.

— Ты читаешь меня?..

— Нет, у тебя все написано на лице! Садись, — Клим открыл дверь и, дождавшись, когда она займет пассажирское место, склонился, пристегивая ремень безопасности. Его ладонь скользнула по ее плечу, затем едва задела грудь и плавно легла рядом с бедром.

Словно во сне, Верушка проживала каждое мгновение и будто парила в воздухе.

— Удобно? — прошептал он, обдав ее висок горячим дыханием.

Она сглотнула и поерзала, скрещивая ноги.

— Да... все хорошо...

— Но недостаточно хорошо, чтобы совсем уж прекрасно, да?

Она вскинула на него полный смятения взгляд.

— Вот, держи. Ты должна все это съесть! — Клим водрузил корзинку ей на колени и откинул салфетку, а затем захлопнул дверь и обошел автомобиль.

Сев за руль, достал из-под зеркальца темные очки и водрузил их на нос. Повернувшись к Верушке, широко улыбнулся:

— Теперь я тебя не смущаю?

— Вот еще! Ты меня и не смущал вовсе... - выдохнула она и вонзилась зубами в пышный круассан, чтобы он не заметил, что ей хочется одновременно плакать и смеяться от счастья.

* * *

В дороге Климу постоянно звонили. Он переключался на громкую связь, тем самым будто говоря, что не делает тайн из своей жизни и работы. Да и какие тайны, по сути, могли быть между теми, кто при желании мог узнать мысли друг друга. Конечно, для этого Верушке следовало напрячься и поймать нужную волну. А Климентий Парр, кажется, совсем не собирался расслабляться, чтобы облегчить ей задачу. Или не умел. Разве что, ночью... Но вот ее он мог подловить в любой момент, учитывая, что она была полна раздумий именно о нем. И как бы она ни пыталась отвлечься на мелькающий за окном город, взгляд ее все равно тянулся то к его уверенным рукам, то к жесткому подбородку, то к раскрытому на груди вороту белоснежной рубашки.

Наконец воцарилась долгожданная тишина. Все заинтересованные в последних новостях угомонились, а Клим так и не выказывал ничем свое беспокойство или недовольство. Словно все, что было до этого дня, больше его не интересовало. Все же Главный Инквизитор умел держать не только свои мысли, но и эмоции при себе. И только ей, Верушке, удавалось нырять в них с головой, как в морскую волну, и это было по-настоящему здорово!

Оставались лишь несколько моментов, которые ей необходимо было понять.

— Я хотела сказать, — кашлянула она, — что мои документы, они...

— Не беспокойся об этом. Они у меня.

— А еще я хотела спросить...

— О чем угодно!

— Когда ты спросил, любила ли я Стася... не хочу, чтобы ты думал, что я легкомысленная и могу быть с мужчиной только из-за... - она не смогла закончить, голос ее сорвался, выдавая сильнейшее волнение.

— Видел я этого Стася, — глядя на дорогу, усмехнулся Клим. — Не стоит о нем даже говорить.

— Он сказал, что я ведьма! — упрямо продолжила Верушка, сжимая края корзинки. — Получается, он знал об этом? Но откуда?

— Какая теперь разница? Он всего лишь щенок.

— Не надо... не обзывайся, пожалуйста!

— О, прости! — Клим накрыл ее руку своей. — Вырвалось! Но, знаешь, мои слова недалеки от истины. Я бы даже