Сахарная империя. Сделка равных - Юлия Арниева

— Сначала мои новости, — она подалась вперёд, и глаза её заблестели азартным, почти охотничьим блеском. — Итак, слушайте. Вчера вечером в Уайтс произошёл преотвратительнейший скандал.

— В Уайтс? — переспросила я.

— Именно. Ваш муж, дорогая, явился в клуб, как обычно, сел за карточный стол, и тут произошло нечто неслыханное. Лорд Эверетт, сэр Чарльз Бингем и полковник Реджинальд Мосс молча поднялись и покинули стол. Не сказав ни слова. Просто встали и ушли, оставив вашего виконта сидеть в одиночестве с разложенными картами.

— Трое одновременно?

— Трое, и каких! Лорд Эверетт, между прочим, пэр со стажем, его семья восходит к Плантагенетам, если верить ему на слово, а не верить ему никто в Уайтс пока что не осмеливался. Он не из тех, кто устраивает публичные демарши из прихоти. Если Эверетт встал из-за стола, значит, у него были на то причины, и причины эти он обдумывал не один день.

Джейн принесла чай. Леди Уилкс пригубила из чашки, помолчала с видом рассказчицы, дающей слушателю перевести дух, и продолжила с нескрываемым удовольствием:

— Но это ещё не всё. Бейкер, управляющий клубом, деликатнейшим образом осведомился у виконта, не желает ли тот урегулировать задолженность по членским взносам, которая, как выразился Бейкер, несколько затянулась. Осведомился, разумеется, наедине, в кабинете, за закрытой дверью, но, — леди Уилкс многозначительно приподняла бровь, — в Уайтс стены имеют уши, а уши имеют языки. К утру об этом знал весь Сент-Джеймс.

— Колин задолжал клубу?

— По слухам, не только клубу, — она понизила голос до заговорщического полушёпота. — Но я вам этого не говорила, дорогая.

Я помолчала, обхватив чашку обеими ладонями и глядя на тонкую плёнку пара над тёмной поверхностью. Три джентльмена, покинувшие карточный стол, — это был не жест и не каприз. Это был приговор. Если в Уайтс с тобой отказываются сесть за карты, значит, тебя считают ненадёжным, а для мужчины из общества быть ненадёжным за карточным столом хуже, чем быть осуждённым в суде: судебный приговор можно обжаловать, приговор Уайтс нет.

— Однако, — леди Уилкс поставила чашку на блюдце, и лицо её посерьёзнело, утратив на мгновение то весёлое оживление, с которым она начала рассказ, — не всё так безоблачно. В Бутс, клуб помельче на Сент-Джеймс-стрит, собрался кружок людей, сочувствующих виконту. Возглавляет его некий мистер Олдридж, торговец сукном, разбогатевший на армейских поставках, человек, которого настоящий Сент-Джеймс терпит, но за своего не считает. При нём жена, леди Олдридж, которая вбила себе в голову, что её священный долг — обелить виконта Сандерса и, соответственно, очернить вас. Женщина с острым языком и короткой памятью: она, видимо, запамятовала, что её собственный отец бежал на континент от кредиторов, оставив ей только долги и фамильный сервиз с отбитыми ручками.

Леди Уилкс наклонилась ко мне через столик, понизив голос до шёпота, хотя в гостиной, кроме нас, не было ни души:

— Леди Олдридж будет завтра на приёме у леди Джерси. Держитесь от неё подальше. Она из тех, кто любит устраивать сцены на публике, а потом округлять глаза и уверять всех и каждого, что ничего подобного не замышляла.

— Как она выглядит?

— Высокая, рыжеватая, носит в причёске столько перьев, что её можно принять за рождественского фазана. Трудно не заметить. При ней обычно две подруги — миссис Палмер и мисс Хоув, обе пустые, как церковная кружка в понедельник, но голосистые. Ходят за леди Олдридж, как утята за уткой, и повторяют всё, что она скажет, только громче.

Я невольно улыбнулась. Леди Уилкс описывала людей так, что они вставали перед глазами во всей своей неприглядной живости, и при этом ухитрялась не произнести ни единого слова, за которое можно было бы привлечь к ответу.

— Но довольно о дурном, — продолжила она, откинувшись в кресле и сменив тон. — Есть и хорошие новости. Леди Мельбурн — а это, поверьте мне, имя, которое в этом городе весит больше иных титулов, — на днях за обедом у герцогини Девонширской обронила, что восхищена вашей предприимчивостью и полагает, что молодым женщинам не худо бы брать с вас пример. Герцогиня, говорят, согласилась. А мнение Джорджианы Кавендиш, пусть даже она давно уже не та блистательная красавица, что некогда перевернула Лондон вверх дном, в этом городе по-прежнему кое-что значит.

— Леди Мельбурн? — я удивлённо вскинула брови. — Мы ведь даже не знакомы.

— Ещё нет, — леди Уилкс улыбнулась той улыбкой, которая означала, что у неё в рукаве припрятан козырь, и козырь этот она намерена выложить на стол в самый подходящий момент. — Но после завтрашнего приёма, я полагаю, будете. Она обычно бывает у леди Джерси, и, если повезёт, я вас представлю.

Я откинулась в кресле и на мгновение прикрыла глаза. Лорд Эверетт покинул карточный стол. Леди Мельбурн одобрила мою предприимчивость. Порознь эти два факта не значили почти ничего, но вместе они складывались в нечто, чего я не смела вообразить ещё месяц назад, когда сидела в тесной гостиной в Блумсбери. Общество медленно, со скрипом, нехотя, как тяжёлая дверь на ржавых петлях, поворачивалось в мою сторону.

— А теперь, — леди Уилкс посмотрела на меня выжидательно, постукивая сложенным веером по колену, — вы, кажется, хотели о чём-то спросить?

— Да. — Я потянулась к секретеру и взяла три конверта. — Мне пришли приглашения от дам, которых я не знаю. Миссис Фицпатрик, леди Грэнвилл и миссис Бомонт. Стоит ли принимать?

Леди Уилкс приняла конверты, пробежала глазами один за другим, задержавшись на втором чуть дольше, чем на остальных, и на мгновение задумалась, склонив голову набок.

— Миссис Фицпатрик безобидна. Ирландка, жена военного, собирает у себя по четвергам чаепития такой убийственной скуки, что у меня от одного воспоминания сводит челюсть. Дамы обсуждают вышивание, пастора и погоду, причём в обратном порядке, потому что на погоду хватает сил только под конец. Вреда от неё никакого, но и пользы, признаться, тоже. Можете сходить, если вам вдруг захочется провести два часа в обществе женщин, для которых удачный выбор шелковой нити — это единственное событие, способное оправдать их существование.

Я сдержала улыбку.

— Леди Грэнвилл, — продолжала леди Уилкс, вертя в пальцах второй конверт, — это интереснее. Она из круга графини Уэстморленд, то ли дальняя кузина, то ли жена дальнего кузина, точно не помню, но связь несомненна. Приглашение на прогулку