Камелия. Княжна соляных пустошей-2 - Елена Кароль

она выглядит. Очнулась ночью, услышала взрывы, испугалась, убежала. Повезло выбрать верное направление и к утру дойти до города, а там я дошла до знакомого семьи, позвонила своим и вот они здесь. Пышут негодованием и готовы рвать и метать. Но, будучи законопослушными гражданами своей страны, так и быть, сначала попытаются решить проблему мирным путем…

В посольстве всё прошло, как по маслу.

Пришлось немного приврать и сказать, что Тимофей мой жених, чтобы не возникло вопросов о том, почему меня сопровождает именно он и бойцы рода Тихомировых (целая дюжина один мощнее другого!), но когда я подробно рассказала обо всём, что со мной приключилось с момента, как я потеряла сознание от неизвестного газа, не забыв упомянуть и о тех пятерых девушках, которых видела в доме, посольство превратилось в огромный растревоженный улей, ведь я потребовала, чтобы мои слова записывались под протокол и его копия отправилась в столичную канцелярию Российской империи.

Ой, что тогда началось!

Мне вызвали сразу трех целителей и менталиста, которые подтвердили, что я не лгу и мои раны действительно нанесены магическим огненным хлыстом не более суток назад. Помимо этого я поклялась (и менталист подтвердил), что их нанес именно Демир Баймаксаджыл, когда я пыталась защитить свою честь.

Ну а потом у османов просто не осталось выбора, как выполнить наши требования и с максимальными почестями проводить до самолета, клятвенно заверив, что все необходимые меры будут приняты по отношению к преступнику и его отцу, без ведома которого он просто не мог действовать, ведь именно Элиф - глава рода. У османов с этим строго.

Нет, мы конечно могли и остаться, требуя суда, извинений, компенсации и прочего, но лично я не видела в этом смысла. Дело наверняка затянется на месяцы (если не годы!), а у меня и дома дел немеряно. Так что я не стала возражать, когда нам намекнули, что мне стоит как можно быстрее заняться лечением, причем лучше всего в Астрахани, а о результатах мне сообщат по телефону.

Кстати, мой телефон, как и сумочка, остались в машине Тимофея, их похитители забирать не стали. А вот украшений с платьем и туфлями я по чужой милости лишилась, о чем не забыла указать в жалобе, и меня заверили, что компенсация по ним будет переведена в самое ближайшее время, причем не менее чем в трехкратном объеме.

– И всё же я не пойму, - хмурился Тимофей, когда мы уже летели домой в личном самолете Тихомировых, а я сидела в обнимку с кадкой, в которой сначала вырастила безымянное, но сочное растение с гибкими ветвями (его по моей просьбе купил Бобров в цветочном ларьке аэропорта), а затем заставила его обвить меня с макушки до пяток и таким образом лечилась, буквально растворяя шрамы без остатка. - Как ты сняла амагические браслеты?

– Смотри, - я подняла руку, растопырив ладонь. - Режешь вот тут и тут. На максимум. Складываешь палец внутрь и браслет сползает. Ничего сложного.

– Я даже знать не хочу, откуда это известно тебе, - пробормотал мужчина, передергиваясь всем телом.

– Трусишка, - усмехнулась.

На меня посмотрели с укором, но я не прониклась.

– Неужели ты бы сам ничего не предпринял в такой ситуации?

– Не знаю, - честно признался Тимофей. - Всё-таки я в такие передряги ещё ни разу не попадал. И искренне надеюсь, что не попаду.

Затем покосился на Боброва, который сидел через проход от нас, и поморщился, потирая шею.

Чего это он?

– Харитон Демьянович…

– Я помню, - мрачно отозвался мой начбез. - Я всё-о помню…

– Что он помнит? - уточнила я у Тихомирова на всякий случай шёпотом, проникшись ситуацией.

– Я обещал, что с твоей головы не упадёт ни единого волоска, - убито вздохнул мужчина.

Я коротко хохотнула и с иронией произнесла:

– Ну, технически ты сдержал обещание. За волосы меня не таскали.

– Лия, - на меня снова посмотрели с укором. - Как ты вообще можешь шутить на эту тему?

Я пожала плечами.

– Ну а что? Плакать теперь? Так вроде тоже повода нет. Мы живы, мы свободны и летим домой. Разве это плохо? - Я на всякий случай внимательнее присмотрелась к обоим. - Дома то надеюсь, без происшествий?

– На вверенной мне территории всё идеально, - с достоинством отчеканил Бобров. - Мирон отзванивается мне каждые два часа.

– Вот и славненько, - разулыбалась я и откинулась назад, прикрывая глаза. - А кормить будут?

– Ты голодная? - взволнованно уточнил Тихомиров.

– Слона бы съела! - призналась честно, причем так и не открывая глаз. - Ночью пришлось хорошенько выложиться, чтобы меня не засекли. Да и сейчас, сам видишь, регенерация идет полным ходом. А она не только у бедного цветочка силы отнимает, но и у меня.

– Я сейчас же распоряжусь насчет еды, - заверил меня Тимофей. - Что хочешь? Мясо, рыба, курица? Есть гарнир, салаты и алкоголь.

– Алкоголь? - Я задумалась, причем всерьез. - А давай. Стопочка коньяка точно лишней не будет. И побольше мяса.

И вроде не хотела пить, но за первой стопочкой хорошо пошла вторая, затем под сочное мяско идеально удалась третья… И меня вырубило.

***

Краснея, бледнея, серея и периодически покрываясь холодным потом, но в целом старательно удерживая лицо, хотя и из последних сил, паши Элиф Баймаксаджыл мысленно проклинал тот день и час, когда решил заглянуть на выставку современного искусства в Астрахани.

Камелия Горчакова.

Маленькая, прелестная… дрянь!

Он ещё разберется, кто напал на его имение и посмел причинить ущерб имуществу, уничтожив в первую очередь арсенал и гараж с элитными автомобилями стоимостью в сотни тысяч динариев, но главная проблема была не в этом.

Главная проблема была в личной гвардии султана, которая нагрянула в его дом без предупреждения с самого утра и перевернула вверх дном всё, что ещё не было перевернуто.

Горчакова сбежала. И не просто сбежала, а добралась до посольства и выкатила официальную ноту протеста, копия которой ушла и напрямую султану, и напрямую в канцелярию её страны.

И всё бы ничего… Одна из многих. Но дело осложнялось побоями. Очень серьезными побоями.

Ему дали глянуть на фото, когда не поверил.

К сожалению… Это сделал Демир. Его почерк.

Да, мальчишка горяч… Но кто не был горяч в его возрасте?

А эта дрянь вывернула всё так, словно он какой-то маньяк.

А ещё ему позвонил