Поваренок Марида - Инга Леровая

Утром выяснилось, что срок беременности в медицинской карте был занижен. Нейтан не хотел, чтобы топтыжку врачи пугали скорыми родами, и убавил срок на несколько дней. Рассчитывал, что Марида спокойно устроится в палате и родит без проблем. Собирался вернуться, как только Марида начнет рожать. Он и предположить не мог, что Марида вздумает кататься на машине с огромным животом, что все случится так быстро.

Бросив туристов, Нейтан примчался, чувствуя себя безмерно виноватым. Сел у постели и любовался на спящую топтыжку. Проснувшись, Марида первым делом увидела Нейтана и радостно заулыбалась.

– А я уже родила, – похвасталась она.

– Я заметил, – голос Нейтана был немного нервным. – Даже подержал на руках плоды твоих усилий.

– Почему это моих? Там и твой вклад есть, – Марида оглядела палату. – А где малыши?

– Сейчас принесут, – Нейтан обнял Мариду, заглянул в глаза, нежно провел пальцем по припухшим от вчерашних слез векам, поцеловал. – Прости, карамелька, я опять оставил тебя в трудную минуту одну. Было страшно? Как ты одна справилась?

– Я плохо помню, – Марида пока не решила, как ей быть. Хорошо, что Нейтан не пристает с расспросами, лишь переживает. – Все как в тумане. Лиса мелькнула, я резко тормознула и началось.

– А зачем ты вообще поехала? Разве живот не тянуло?

– Я хотела с машинкой попрощаться, а большой живот и должно тянуть, – Марида не чувствовала себя виноватой, но перевела стрелки на безопасную тему. – А ты мне новую машину купил? Большую?

– Купил. Под окном стоит, – Нейтан удержал подскочившую Мариду в постели. – Куда ты, она не убежит. Не вставай.

– Чего я буду лежать, я хорошо себя чувствую. Дай посмотреть.

– Ладно, – Нейтан покачал головой, но взял Мариду на руки и подошел к окну. Машина была большая, темно-синяя, с вместительным багажником.

– Ого, давай прокатимся!

– Топтыжка, а дети?

– Так они с нами. У нас очень понимающие дети, Нейтан. Вчера они почти не плакали. Понимали, что не надо мамочку пугать, она и так не в себе, рыдает за всех.

– Я отвезу тебя к Луизе, она снимет стресс.

– Не надо, – Марида испугалась, что у Луизы, под чуткими руками, она заревет и все выболтает. Роды не были стрессом, а вот новости о Римаде… – Нет у меня никакого стресса. Ты говорил, что не могут омежка и альфа вместе родиться.

– Я проконсультировался, по городу пара случаев всего, ты третья, – Нейтан погладил свою уникальную жену по голове. – И знаешь, в обоих случаях омега первая родилась. Я хотел все перепроверить, да эти старатели, персонал местный, поторопились, весь твой материал уже отправили на утилизацию.

– А я рада, что так получилось, – Марида выдохнула с облегчением. Наверно, стоит рассказать Нейтану хотя бы часть правды. – Хочешь узнать мой секрет?

– Хочу, – за дверью неожиданно раздались крики, сопение, шум потасовки. Марида вздрогнула.

– Дирама, у нас все и всегда было поровну, – увещевала тетя. – Я думаю, что омежку ты должна отдать мне. Нянчи альфу.

– Ты совсем спятила, Дамира. Я не собираюсь делиться с тобой внуками. Пусть тебе твоя дочь рожает!

– Когда моя дочь родит, я тоже с тобой поделюсь. Мари наглая, захотела обойти всех. Она всегда Римаде завидовала.

– Не лезь к моим внукам!

Марида похолодела. А вдруг тетя Дамира начнет копать. Если станет известно, что омега дочь Римми… тетя зубами выгрызет внучку. А Римада так просила, умоляла не давать своим родителям нянчиться, клятву взяла. Марида в ужасе вцепилась в руку Нейтана.

– Не волнуйся, топтыжка, я не позволю, – Нейтан выскочил из палаты.

Крики тотчас стихли. Марида откинулась на подушки и зажала себе рот рукой. Даже Нейтану нельзя говорить. Знает один, есть тайна, знают хотя бы двое – нет тайны. Омежка ее дочь, они были вместе, когда родился альфенок. В голове прогремели слова Римады: “Не воспитывай ее как сироту!” Надо срочно позвонить Владе, поставить тетю Дамиру под надзор. Пусть вся родня осудит ее на веки вечные, Марида исполнит последнюю волю сестры.

– Теперь у нас с тобой руки всегда будут заняты, – Нейтан вошел, лучась счастьем, держа в каждой руке по свертку. – Надо же, омежка – копия ты. Я ужасно рад. А у альфы только глазки твои и вихор. Копия я.

– У омежки тоже мой фирменный вихор есть, – засмеялась Марида. – А носик твой, прямой. Давай имена придумывать.

– Насколько я понимаю в комбинаторике, еще не было Мирады и Рамида, – Нейтан пошутил, но Марида не распознала, не оценила юмора.

– Нейтан, я тебе сейчас голову откушу, – разбушевалась мамочка Марида. – Дети не игрушка и не орудие мести. И ты со своими предложениями… пойдешь сейчас… отсюда. Плевала я на традиции, комбинаторику, заглавную букву Н и прочее. У наших детей будут собственные уникальные имена. Разные, без ожиданий родни и намеков на нас. Понятно?

– Топтыжка, – изумленный Нейтан поднял руки вверх, он списал вспышку Мариды на послеродовой эмоциональный откат. – Я же пошутил. Как скажешь, так и будет. Не надо нервничать.

– Ты можешь придумать имя альфе. Есть идеи? – милостиво разрешила Марида. – Что-нибудь милое, озорное. А омежку я назову. Или лучше наоборот?

– Озорное? В детстве у меня была любимая книжка, там главного забияку звали Лорис, – Нейтан переводил взгляд с одного малыша на другого. – Он был смешливый и добрый. Но шалун.

– А положительный герой в книжке был? Как его звали? – Мариде имя Лорис понравилось. Очень подходит малышке.

– Дорум. Только он был ужасным занудой.

– Альфы все занудные, – выдала Марида.

– Что? Вот оно, влияние Тиффани. Раньше ты так не считала, – Нейтану опять пришлось списать наезд Мариды на послеродовые претензии. Альфы не испытывали боли от рождения детей и омеги всегда возмущались этому факту.

– Мне нравится так, альфенок Дорум Торан и омежка Лорис Торан, – Марида залюбовалась малышами. – Решили, да? Сообщаем всем?

– Может, наоборот? – рискнул предложить Нейтан, но тотчас смирился, поймав сердитый взгляд любимой топтыжки.

– Ну все, можно ехать домой!

– Топтыжка, подожди. Надо обследоваться.

– И ты еще говоришь, что альфы не занудные. Зачем мне обследоваться, я прекрасно себя чувствую. И больничную еду