Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

пряных трав и местного эля, похожего на хлебный квас, мешались с привкусом дыма, тонким запахом мёда и местных орехов, напоминавших земной арахис. Они тоже росли в земле, но имели сырный привкус и дух, особенно поджаренные на сухой сковороде с крупной солью.

Больше всех, как обычно, шумели Алёна с Ярташем, взахлёб рассказывая, что силы Сердца хватило, чтобы ускорить рост земной клубники, и теперь раз в неделю они обязались поставлять миску свежих ягод к «королевскому столу», как они успели прозвать наши субботние посиделки.

Ярташ деланно закатывал глаза, когда Алёна переходила на особо высокие ноты, но ладонь его при этом как-то незаметно накрыла Алёнину, и та, впервые на моей памяти не выдернула её, хотя румянец и прошёлся по высоким скулам.

Счастье Леры с Элантаром не кричало — качалось вокруг них тонкими, чуть заметными волнами, задевая низко свисающие лампы, оседая искорками на волосах и в глазах изумительно красивой пары. Лера делилась очередными успехами, а Элантар смотрел на неё так, будто она творит не порталы, а новые созвездия. Молча и деликатно он подавал ей на длинной двузубой вилке лучшие кусочки, она, мило смущаясь, опускала ресницы, тени от которых трепетали на щеках.

И мой Сапфировый дракон заметно расслабился… значит, наш разговор действительно облегчил ему душу. Он откинулся в кресле с дымящейся кружкой в руке, я тайком впитывала его улыбку, стараясь наполниться ею до краёв, осветить все дальние закоулки души, по которым ещё прятались, робко поджимая хвосты, трусливые тени. Он подтрунивал над Ярташем, советуя в следующий раз вырастить к столу ананасов, Элантару с ехидцей заметил: «Смотри, скоро она тебя через портал в прошлое отправит, чтобы проверить, не крашеные ли у тебя волосы».

Его глубокий, бархатистый смех струился по моим венам, синева глаз в танцующем золоте огней звала ввысь и вдаль, наполняя бесконечной любовью и благодарностью.

Да… благодарность и томная ласка переполняли меня в этот волшебный вечер, и под конец я чувствовала себя так легко, будто разом хватила бутылку игристого шампанского. Я смотрела на свою семью, тихо прощаясь — только Смайла не хватало, за которым по субботам присматривала соседка, и понимала, что за них не жалко отдать жизнь. Вот ни капельки… Я люблю вас, ребята. У вас всех всё будет хорошо. У вас точно всё получится.

Мне больше не было страшно.

Этот вечер проложил мне дорожку сквозь страх, боль и ужас, повёл за руку к звёздам, унял волчью тоску. И да, подарил настоящий смысл.

Что моя жизнь?.. Тусклая звёздочка, так и не вдохновившая никого на любовь и продолжение рода, которая бестолково закатилась бы за горизонт спустя какое-то время. А так — позади меня останется робко расцветающая симфония жизни, и мир, который благодаря мне, может, снова обретёт тепло. Вполне достойная цель, правда?.. И, надеюсь, дова-норрцы вспомнят меня добрым словом.

Как сказал кто-то, понимающий толк в вещах трансцендентных, важно не красиво жить, а достойно умереть. Лишь бы кристалл сделал это безболезненно…

Вечер заканчивался, угасало веселье, переходя в естественную сытую сонливость. Слышались зевки, звяканье собираемой Бригиттой посуды. Алёна с Лерой перебрались на ковёр у очага, о чём-то заговорщицки перешёптываясь. Ярташ бурно спорил с иронично улыбавшимся Вельгорном, и я, тихонько накинув шубу, выскользнула наружу.

Тяжёлая створка крепкой, обитой шкурой двери, вошла в проём, отсекая смех, свет, золото огней. Ильсир, торжествуя, излил на меня поток голубого льдистого сияния, в лёгкие ворвался морозный воздух. Я вдохнула его поглубже, на секунду замерла, будто трезвея. А потом, кинув прощальный взгляд на светящиеся окошки, побежала по тропинке к саду.

У меня была только одна попытка.

Глава 26. Сердце Кроны

Мои шаги казались слишком громкими, будто любимые лёгкие сапожки подбили алмазными подковками, высекающими искры из звёздной дова-норрской ночи. А может, это сердце грохотало в ушах?.. Приближаясь к саду, я скинула капюшон, и морозец мигом прихватил разгорячённые щёки. Пульсацию кристалла я ощутила задолго до грота, с каждым шагом она становилась сильнее.

Он знал.

Он звал.

Он ждал.

В тот раз драконы не дали мне понять и прочувствовать происходящее. Но в этот раз не мешало ничего. Ритм моего сердца уже привычно сонастроился с сердцем сада, и я полной грудью вдохнула влажный тёплый воздух. Когда я подошла к постаменту, сияние артефакта заполнило всё моё существо золотистой дымкой, в которой проступали образы весенней листвы… лопающихся почек…. цветочной нежности… зарождающихся гроз… солнечных пятен… Волны тепла и трепетное биение мира, жаждущего и готового родиться, подстегнули мою решимость: последняя тёмная дымка страха змейкой источилась из груди, впитавшись в старый камень.

Я медленно улыбнулась, и фиолетовые цветочки Фааль-Киир затрепетали на невидимом ветру, приветствуя мой порыв. В последний раз окинув взглядом великолепие флоры, играющее тысячею оттенков зелёных глаз Алёны с Ярташем, я протянула руки к кристаллу.

Какое-то время ничего не происходило — он всё так же нежно и мягко пульсировал в руках. Но вот золотые прожилки-нити выбрались наружу, замерли в нерешительности, коснувшись рук… впитались в кожу, втягиваясь глубже, глубже… Всё увереннее и сноровистее бежали-плелись невидимые нити по жилкам и сосудам, сплетаясь в ажурную золотую сеть, охватывая каждую клеточку моего тела тончайшей узорной паутинкой. Внутри, где-то в центре груди что-то мягко толкнулось, формируя средоточие, семя, зародыш. Всё быстрее он рос, стремительно развивался, превращаясь в тугой кулак цветочного бутона, и я не глазами — чувствами ощутила, как треснула тугая оболочка, и могучий золотой цветок из миллиардов золотых искр распахнулся внутри…

Я стояла, не моргая, почти не дыша, потеряв ощущение времени и пространства, глядя, как он выходит за пределы моего тела, устремив во все стороны бесконечные, упруго-горячие лепестки… всё выше, шире… А потом они достигли пределов грота, и я поняла, что совершила страшную ошибку…

Энергия напирала, она была осязаемой, материальной, живой, будто росток, нагнетающий сотни атмосфер в остриё, чтобы пробить асфальт, и подобно ему, она давила на стены грота с безумной силой. Послышался шорох сыплющихся со сводов песчинок и мелкого гравия… ноткой паники брызнула мысль — бежать, бежать за пределы грота, иначе все мои благие намерения останутся здесь, погребённые под обломками скал вместе с садом Ярташа.

Даже на пороге смерти Дуська умудрилась наломать дров!..

Изо всех сил стараясь удержать чудовищную силу, уговаривая чуть-чуть потерпеть, ощущая солоноватый привкус крови, щедро хлынувшей из носа, я пробкой из бутылки вылетела из арки и помчалась что есть сил к краю скалы, где любила когда-то стоять и любоваться открывающимся