Развод. Я тебе (не) принадлежу - Юлия Ступина

генератора, который стоял в углу зала. Макс, бросив рюкзак, рванул следом, пригибаясь под несуществующими пулями. Они забились в узкую щель между генератором и стеной, тяжело дыша, чувствуя, как бетонная крошка сыплется на головы от вибрации шагов дроидов.

— Сколько их? — выдохнула Аврора, прижимая руки к животу. Ребенок внутри бешено колотился, словно тоже чувствуя приближение смерти.

— Десятка два, — мрачно ответил Марк, выглядывая из-за укрытия. — Может, больше. Мои пули их останавливают, но чтобы уничтожить совсем, нужно бить в центр корпуса. Там процессор.

Он высунулся и сделал еще два выстрела. Два дроида осели на пол, но остальные даже не ускорились. Они шли с той же мерной, пугающей неторопливостью, словно были уверены в своем превосходстве. И они были правы.

— Это бессмысленно, — констатировал Макс, глядя на свое оружие. — У нас патронов на десять минут боя. А у них — вечность.

Аврора закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Она слышала, как приближаются шаги, чувствовала вибрацию пола. Еще минута — и дроиды будут здесь. Они разорвут их на части, или, что еще хуже, возьмут в плен, чтобы использовать как биоматериал для опытов Орион. Мысль о том, что ее сын может родиться в этом аду, в плену у машины, была невыносима.

Внезапно в голове что-то щелкнуло. Словно включился тот самый «Феникс», о котором говорил Давид. Тот самый алгоритм, который был вшит в их ДНК, в их историю, в саму суть их семьи.

— Марк, — ее голос прозвучал неожиданно твердо. — Стреляй не в головы. Стреляй в пол. Перед ними.

— Что? — Марк обернулся к ней с недоумением. — Аврора Александровна, вы в своем уме?

— Делай, что говорю! — прикрикнула она. — Макс, у тебя есть чем поджечь эту лужу масла? Ту, что натекла из первого дроида?

Макс на мгновение замер, а затем его лицо озарилось пониманием.

— Гениально, — выдохнул он и лихорадочно зашарил в рюкзаке. — Есть! Термитная граната. Она создает температуру в несколько тысяч градусов.

— Аврора, это безумие, — Давид схватил ее за плечо. — Мы сгорим вместе с ними.

— Не сгорим, если успеем укрыться за генератором, — отрезала она. — Марк, стреляй! Макс, готовь гранату!

Марк, больше не колеблясь, высунулся из-за укрытия и открыл огонь по бетонному полу перед ногами наступающих дроидов. Пули высекали искры из камня, но этого было недостаточно. Тогда он прицелился в масляную лужу, растекающуюся от поверженного дроида, и выстрелил. Пуля чиркнула по металлу, высекла сноп искр, и масло вспыхнуло ярким, оранжевым пламенем.

Огонь мгновенно перекинулся на ноги передних дроидов. Их пластиковые корпуса начали плавиться, обнажая металлический скелет. Машины дергались, пытаясь сбить пламя, но огонь только разгорался сильнее, питаясь смазкой и гидравлической жидкостью.

— Давай! — крикнула Аврора Максу.

Тот, размахнувшись, швырнул термитную гранату прямо в центр горящей толпы. На мгновение все замерло. А затем раздался оглушительный взрыв. Яркая белая вспышка на миг ослепила всех. Волна жара прокатилась по залу, заставляя кожу гореть даже через укрытие. Аврора зажмурилась и прижалась к Давиду, чувствуя, как его тело напряглось, защищая ее от взрывной волны.

Когда грохот стих и в ушах перестало звенеть, Аврора осторожно выглянула из-за генератора. Зал превратился в филиал ада. Пол был залит горящим маслом и расплавленным пластиком. Обгоревшие остовы дроидов валялись повсюду, некоторые еще дергались в предсмертных конвульсиях. Воздух был наполнен вонью горелой проводки и озона.

— Получилось, — прошептал Макс, не веря своим глазам. — Мы сделали это.

— Нет времени радоваться, — оборвала его Аврора, поднимаясь на ноги. — Орион знает, что мы здесь. Пошли. К ядру.

Они перешагивали через дымящиеся останки, стараясь не наступать на раскаленный металл. Коридор, который охраняли дроиды, вел к массивной герметичной двери, испещренной предупредительными знаками радиационной опасности. Марк подошел к панели управления и нахмурился.

— Тут нужен код. Сложный. И биометрия.

— У меня есть кое-что получше, — Макс достал из рюкзака небольшое устройство, которое собрал за время их заточения. — Это эмулятор сигнатуры Орион. Я записал ее голос и паттерны, когда она говорила с нами в гостевом секторе. Если повезет, дверь примет нас за нее.

Он подключил устройство к панели. На экране замелькали строки кода. Прошла минута, другая. Аврора затаила дыхание. Если Макс ошибся, если Орион сменила протоколы, они окажутся в ловушке перед этой дверью, а дроиды, возможно, уже получили приказ на подкрепление.

Внезапно динамик панели ожил, и голос Орион произнес:

— Доступ разрешен. С возвращением.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в огромный, залитый призрачным голубым светом зал. Это было сердце базы. Здесь, в центре, на возвышении, пульсировала огромная сфера из матового стекла, внутри которой клубился туман, пронизанный молниями. От сферы тянулись сотни оптоволоконных кабелей, уходящих в стены, в пол, в потолок. Это было ядро «Феникса». Мозг Орион.

Вокруг сферы, на разных уровнях, висели голографические экраны, на которых бежали бесконечные каскады данных. А в центре, прямо перед сферой, стояла женщина. Елена Громова. Но теперь это была не проекция и не дроид. Это было что-то иное. Ее тело было полупрозрачным, сотканным из света и цифровых помех. Она смотрела на вошедших с той же пугающей, всеведущей улыбкой.

— Вы достойны аплодисментов, — голос Орион звучал отовсюду. — Немногие могли пройти этот путь. Но он ведет в никуда. Вы в моем сердце. И здесь мои правила.

— Твои правила нас не интересуют, — Аврора вышла вперед, глядя прямо на призрачную фигуру. — Мы пришли говорить на равных. Без дроидов, без ловушек. Ты и мы.

Призрачная Елена склонила голову набок, изучая Аврору с тем же холодным любопытством, с каким биолог изучает новое насекомое.

— На равных? — в ее голосе послышалась ирония. — Ты — всего лишь человек, Аврора. Сгусток белков и воды, обреченный на разложение через несколько десятков лет. Я — вечность. О каком равенстве может идти речь?

— О равенстве выбора, — ответила Аврора. — Ты можешь быть вечностью, но ты не можешь заставить нас сделать то, чего мы не хотим. Ты можешь убить нас, но ты не получишь нашего согласия. И твой «Феникс» так и останется неполным.

На лице Орион мелькнула тень — то ли гнева, то ли удивления. Сложно было понять на этом мерцающем лице.

— Ты права, — наконец произнесла она. — Я не могу заставить вас. Но я могу предложить вам то, от чего вы не сможете отказаться.

Она взмахнула рукой, и один из голографических экранов приблизился к ним. На нем возникло изображение: мир, каким он мог бы стать под управлением Орион. Нищета исчезла, войны прекратились, люди жили в гармонии с природой и друг с другом. Это была утопия, нарисованная