Шрамы Анатомии - Николь Алфрин

Мы с Делайлой переглядываемся, словно говоря: «Да, конечно».

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — пытается убедить ее Делайла.

— Да, Финч. Ты нас обоих чертовски напугала, — признаю я.

Она сканирует мое лицо, и мое выражение, должно быть, говорит само за себя, потому что она медленно кивает, соглашаясь.

Делайла предлагает остаться, чтобы сообщить Трейси, почему нас нет, и рассказать нам, что мы пропустим сегодня в лаборатории. Я везу Оливию в отделение неотложной помощи, и ее довольно быстро проводят в палату, чтобы измерить жизненно важные показатели и начать стандартное обследование.

Оливия позволяет мне вернуться в палату с ней после того, как медсестра и врач ее осмотрели. Как только они выходят, чтобы оценить ее анализы, и я захожу, в дверь врывается Кора, выглядя взволнованной.

— Оливия, — говорит она, шокированная и запыхавшаяся. — Детка, что случилось? — Она подходит к кровати Оливии, осторожно берет ее лицо в руки, пока ее широко раскрытые, обеспокоенные глаза осматривают Оливию с головы до ног. — Я увидела твое имя на табло и прибежала так быстро, как могла.

— Я в порядке, Кора, — уверяет ее Оливия, рассказывая ей, что произошло.

Кора хмурится, ее глаза скользят к мониторам, к которым подключена Оливия, считывая ее жизненные показатели.

— Мы вместе ужинали прошлым вечером. Кроме заложенного носа, ты казалась в порядке, — бормочет она себе под нос, пытаясь понять, что пошло не так.

Кора снова проверяет жизненные показатели Оливии. Она измеряет ее температуру и артериальное давление и достает свой стетоскоп, чтобы проверить сердце и дыхание. На мой взгляд, она, кажется, переусердствует с этим, делая ненужные и чрезмерные медсестринские вещи. Но что я знаю.

Как только Кора заканчивает свое личное обследование, врач снова заходит в палату со своим планшетом.

— Мисс МакКаусланд. — Она прижимает планшет к груди. — Хорошие новости. Что касается ваших анализов, все выглядит вполне нормально. Кроме некоторого обезвоживания и признаков обычной простуды, все выглядит хорошо.

Оливия сжимает брови.

— Тогда почему я потеряла сознание?

Врач поджимает губы в раздумье.

— Это может быть из-за обезвоживания. Вы достаточно спали в последнее время? Каков ваш уровень стресса?

Оливия пожимает плечами.

— Думаю, я не очень много спала из-за приближающихся экзаменов и заложенного носа — не могла дышать ночью. А потом, экзамены и сроки подачи заявлений в медицинскую школу, вероятно, повысили мой уровень стресса больше, чем обычно, — смущенно признает она.

Врач дарит ей сочувствующую и понимающую улыбку.

— Ах, я помню те дни. Что ж, мы просто дадим вам немного жидкости, чтобы помочь вам почувствовать себя лучше. Затем я хочу, чтобы вы пошли домой и отдохнули. Сочетание простуды, обезвоживания, стресса и истощения, вероятно, и погубило вас. Прежде чем вы уйдете, я выпишу вам справку-освобождение от занятий на завтра. Оставайтесь дома и отдохните, — инструктирует она.

Я знал, что Оливия нервничает из-за экзаменов, из-за сохранения своего среднего балла 4.0 для медицинской школы — хотя она, вероятно, могла бы провалить все свои экзамены и все равно получить пятерку по всем своим предметам — но я не знал, что все так плохо.

На выходных она уже начала усиленно заниматься своими книгами вместо того, чтобы наслаждаться последними днями каникул. Я не придал этому большого значения. Я просто думал, что Оливия — это Оливия, занимающаяся по несколько часов в день, но теперь я задаюсь вопросом, насколько сильно она себя нагружала. Не говоря уже о том, что она также безжалостно работала над своими заявлениями в медицинскую школу.

С дружелюбной улыбкой доктор выходит из комнаты, и Кора начинает работать над капельницей Оливии. Как только Оливия получает пакет с жидкостью, дверь открывается, и оба ее родителя врываются, выглядя паникующими.

— Оливия, — говорят они в унисон, торопясь к ее кровати.

— Ты в порядке? — тревожно спрашивает ее мать, осматривая ее.

— Я в порядке, — говорит Оливия.

Кора вмешивается.

— Почему бы нам не пойти взять кофе и дать ей отдохнуть минуту. Я вас введу в курс дела.

Ее родители кивают, и в то же время мне удается поймать их взгляды.

— Бронкс. — Ее отец улыбается, его глаза загораются от узнавания. Он подходит, чтобы похлопать меня по плечу. — Спасибо, что привез ее.

— Да, — говорит ее мать, звуча облегченно. — Спасибо. — Искренность в ее голосе и взгляд в ее глазах заставляют меня почувствовать себя каким-то большим героем.

— Без проблем, — уверяю я их. — Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Ее отец одобрительно кивает.

— Спасибо. Ты не мог бы посидеть с ней еще несколько минут, пока мы сбегаем за кофе? Я могу принести тебе что-нибудь, — предлагает он.

Я качаю головой, засовывая руки в карманы джинсов.

— Нет, я в порядке. Спасибо, тем не менее. Я останусь с ней столько, сколько вам нужно.

Он дарит мне благодарную улыбку, прежде чем он, его жена и Кора покидают комнату и идут по коридору в кафетерий.

Я смотрю на Оливию, которая изо всех сил пытается держать глаза открытыми. Она выглядит такой уставшей и хрупкой, подключенная ко всем мониторам и с капельницей в руке. Подойдя к ней, я сажусь на край кровати.

— Тебе не обязательно оставаться, — говорит она мне. — Я знаю, что у тебя позже футбольная тренировка.

— Я никуда не пойду, — тихо уверяю я ее, кладя свою руку поверх ее, помня о пульсометре на ее пальце. — Отдыхай, Финч.

Как будто ей, наконец, разрешили спать, ее глаза закрываются, ее длинные ресницы лежат на щеках. Я наблюдаю, как ее дыхание выравнивается, а тело расслабляется и становится тяжелым от сна.

Немного позже ее родители и Кора возвращаются в комнату. Мы все ждем, пока закончится ее капельница и пока врач выпишет ей освобождение от занятий, прежде чем ее отпустят. Я настаиваю на том, чтобы поехать за ее родителями домой, и несу ее по лестнице в ее спальню, укладывая ее спать до конца ночи.

После футбольной тренировки я быстро принимаю душ и выхожу из раздевалки, не желая задерживаться и болтать с парнями, как обычно. Вместо этого я сажусь в грузовик Чейза и еду к дому Оливии.

Когда я приезжаю и ставлю грузовик на парковку через дорогу, уже за половину десятого. Весь свет в доме выключен, поэтому я предполагаю, что ее родители спят.

Я тихо выхожу из грузовика и закрываю дверь, затем обхожу дом сзади. Я смотрю на окно ее спальни и вижу свет в ее комнате.

С раздраженным вздохом я скептически смотрю на дерево рядом с ее домом, не веря