Запретные чувства в Академии Драконов - Виктория Миллс

моего помутненного рассудка донесся звук открывающейся металлической двери, и буквально в следующее мгновение воздух ворвался в легкие, боль отступила, и я сделала судорожный вдох.

— Лисса! — раздался рядом знакомый голос, и чьи-то руки прижали меня к твердому телу. — Дыши, Лисса. Дыши!

Я делала так, как мне говорят. И только спустя время осознала, что лежу на руках Дарина, а он смотрит на меня таким испуганным и взволнованным взглядом, что сердце затрепетало внутри.

Он нашел меня. Нашел!

— Больше никто не посмеет причинить тебе боль, — произнес он, а после снова прижал меня к груди, привычно зарывшись носом в мои растрепанные волосы. — Я люблю тебя, Уайт.

Глаза наполнились слезами, и я обняла его в ответ, чтобы больше никогда отпускать.

Он был нужен мне, жизненно необходим — мой солнечный дракон, моё солнце. Я чувствовала его тепло, силу, горячее дыхание на своей коже и хотела раствориться в нем без остатка.

— Не смей больше никогда исчезать! — укоризненно произнес он, а после чуть отстранился и жадно поцеловал меня в губы.

Не знаю, сколько прошло времени...

Я все еще приходила в себя, желая, чтобы этот поцелуй, наполняющий меня жизнью, не заканчивался никогда. Цепь больше не сковывала мою руку, раны казались незначительными, лишь тоска по родителям и страх от возможной потери Лурэйн все еще давали о себе знать.

— Не хочу вас прерывать, но что делать с этим?

Я обернулась и увидела рядом с потухшими линиями пентаграммы Грея. Он угрожающе нависал над дрожащим от страха профессором, который сидел в углу камеры и не сводил с него испуганного взгляда.

— Ты тьма... — бессвязно шептал он, едва шевеля губами, по которым из разбитого носа текла кровь. — Ты сама тьма...

— Советую замолчать, старик. Если, конечно, не хочешь проститься с жизнью, — с пугающей серьезностью произнес друг, а затем наступил на его очки, лежавшие на полу, и те отозвались характерным хрустом.

Он заслужил это, заслужил смерть.

— Можешь проследить, чтобы он сдался императору? — прошептала я. — За то, что убил моих родителей и пытался забрать моего драгона.

— Что? — удивился Хорн, выпрямившись. — Ты собираешься его пощадить? После того, что он сделал с тобой и с твоей семьей?!

— Потому, что я не он... — ответила я, и Дарин как-то странно посмотрел на меня. — Я не убийца.

По моей щеке снова скатилась слеза, и руки Дара чуть крепче сомкнулись на моей талии.

Подумать только, еще бы немного, и я бы лишилась Лурэйн!

— Теперь все кончено, Лисса... — утешающе прошептал он, коснувшись моего затылка губами. — Все позади.

— Я так не думаю! — раздался вдруг грозный голос, и в камеру вошел сам император в сопровождении Киллиана Форса и Сайлса Норда.

Дарин тут же поднялся на ноги, закрыв меня собой, и выставил вперед руки, собираясь призвать пламя.

— Не советую, — остановил его император, и у меня от страха все похолодело.

Он прав. Это еще не конец.

37

Я неподвижно сидела на полу и настороженно смотрела на императора.

Каждый нерв в моем теле натягивался струной, страх охватывал целиком, а ощущение отчаянья и безысходности стремительно разрасталось внутри.

Верховный стоял у пентаграммы и, казалось, заполнял собой все пространство вокруг. Это был высокий, статный мужчина тридцати пяти лет. Его широкие плечи закрывали вид на остальных, золотой цвет глаз приковывал внимание, а руки до кончиков пальцев были покрыты татуировками в виде рун.

Красивый, но эта красота была хищной, пугающей.

На нем была обычная белая рубашка с закатанными рукавами, обтягивающие брюки с гербом имперской семьи на ремне и кольцо с красным рубином на пальце, в котором будто клубилась магия — очень странный артефакт.

— Ты похожа на нее... — вдруг произнес он, обратившись ко мне. — На мою старшую сестру, на Линду.

— Вы знали? — прошептала я, вглядываясь в его пугающие золотистые глаза. — Знали, что я владею лунной магией?

— Да, — ответил он, и на его лице не дрогнул даже мускул. — Линда опозорила нас, родив от полукровки, но лунный дракон все равно выбрал тебя. Это невероятно!

— Выходит, зря отказались от сестры... — произнесла я, и Сайлс Норд бросил на меня укоризненный взгляд. Но мне было плевать на этикет и манеру речи.

Я разговаривала сейчас не с императором, а со своим дядей...

Это было дело семьи, и касалось лишь нас двоих.

— Я никогда не отказывался от Линды, — неожиданно ответил он, и я в замешательстве посмотрела на профессора, что сидел в углу, не жив ни мертв.

Он наврал мне? Но зачем?!

— Я думала, что...

— Линда сбежала сама, когда поняла, что ее ребенок унаследовал силу Эйманда Рогана. Это произошло сразу после того, как была сорвана печать и в наш мир вернулась солнечная и лунная магия.

— Получается, я была рождена с драгоном внутри, как и Дарин?

— Да, — подтвердил мои мысли император, сложив мускулистые руки на груди. — Пытаясь спасти тебя от семьи, сестра обратилась за помощью к единственному преподавателю Академии, которому могла доверять — к профессору по зельеварению мистеру Зелински. Но когда поняла, что он задумал, было уже поздно. Линда сама нанесла на твою спину руну, запечатывающую драгона, а после согласилась на его безумный эксперимент, чтобы огородить тебя.

Мама пожертвовала собой ради меня...

Я пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, но ничего не получалось.

Сердце громыхало в груди, душа рвалась на части. Я едва сдерживала подступающую истерику, но тут мне на помощь пришла Лурэйн. Она все еще была со мной.

Глаза привычно заволокло серебристой дымкой, и все чувства притупились разом, выравнивая мое дыхание и пульс.

— Великолепно... — восхищенно произнес император, глядя на меня. — Даже трехуровневая руна не может до конца удержать лунного дракона!

— Если вы все знали, почему не остановили его? — произнес Дарин, привлекая к себе внимание, и я увидела, как он яростно сжимает кулаки. — Почему не казнили профессора? Не закрыли его в темнице?!

— Не лезь не в свое дело, сын, — вмешался Киллиан Форс, полыхнув огненным взглядом.

— Нет, — огрызнулся Дар и вновь обратился к императору: — Отвечайте на вопрос, Верховный!

— Как ты смеешь... — Форс старший уже шагнул вперед, чтобы наказать за дерзость сына, но Верховный поднял руку, останавливая его жестом.

— Потому что только он мог разрушить очередную печать, — пояснил император, как ни в чем не бывало. — И спустя двадцать два года ему это удалось.

— Что теперь с нами будет? — произнесла я ровным голосом, чуть вскинув подбородок.

— Вы оба выполните свой долг и послужите на благо империи.

— Как именно?

— Они запечатают нас в магические