Игра в сердца - Сэнди Бейкер

ужином на днях все выяснилось, многое встало на свои места. Знаешь, бывает, чувствуешь, что что-то не так, но думаешь, что показалось? – Я кивнула. Это чувство было мне хорошо знакомо. – Так вот, после той вечеринки мы с Гарри с ним поговорили.

– Ух. Наверно, это было неприятно.

– Да уж. Ничего приятного. – Он снова вздохнул и потер подбородок. – Значит, ты не против, если мы на некоторое время заляжем на дно?

– Не против, – ответила я.

– Правда? Мне кажется, нам не стоит даже оставаться наедине в этой комнате.

Я окинула взглядом полки с туалетной бумагой и чемоданы в углу.

– Из-за того, как тут романтично? Думаешь, мы не сможем себя контролировать в такой идеальной романтической обстановке?

– Именно, – улыбнулся он. – Но я… то есть ты… ладно, скажу как есть. Ты мне нравишься, Эбби, и мне все равно, где мы – в чулане с туалетной бумагой, на яхте, в самолете или в лифте, где тебя зажало дверями…

– Гигантскими челюстями смерти, – поправила я. Он улыбнулся.

– Точно. Гигантскими челюстями смерти. Короче, неважно, где мы. Важно, что это ты. Я чуть с ума не сошел, глядя на вас с Дэниелом. Я просто… – Он снова тяжело вздохнул. – Нам надо быть осторожнее. – Я кивнула и крепче обняла его за талию, показывая, что все понимаю. – Как ты сказала, осталось всего несколько недель.

– Несколько недель, а потом…

– А потом я сам приглашу тебя на свидание.

– О! На одиночное свидание, надеюсь!

– Да, – ответил он и чмокнул меня в губы.

– Про брошку можешь даже не спрашивать, я согласна ее принять, – торжественно ответила я и удостоилась еще одного поцелуя, после чего он ушел и оставил меня дописывать статью.

Ту самую статью, которую после возвращения домой я планирую предлагать во все СМИ. Ту самую, в которой я разоблачу всю подноготную этого «реального» телевидения. И тут мне в голову пришла еще одна мысль. Когда все это закончится и мы с Джеком наконец сможем быть вместе, мне придется сесть на самолет…

– Эбс! – Каз тычет меня в бок.

– Что? – Я так увлеклась воспоминаниями о нашей с Джеком любовной сцене, что прослушала инструкции Гордо насчет сегодняшнего дня.

– Надо готовиться.

– Да, но…

– О боже. Ты что, улетела в страну эльфов и единорогов? Одеваемся нарядно, как в ресторан, но берем с собой спортивную одежду, в которой полезем на мост.

– Да, точно. – Оглядываюсь и вижу, что все вокруг засуетились, а другие волчицы уже ушли наверх собираться.

– Будет здорово! – провозглашает Каз, и я захожу в дом вслед за ней. Украдкой смотрю на Джека, наши взгляды на миг встречаются и говорят все, что мы не можем произнести вслух.

Вблизи Сиднейский оперный театр оказывается настоящим чудом, еще более прекрасным, чем когда он был виден из окна моего отеля в первый день.

Минивэн останавливается у ворот. Мы ждем, пока Тим, Карли, Гарри и Джек расставят аппаратуру, чтобы снять, как мы высаживаемся и заходим во внутренний дворик.

– Готовность номер один, – командует Гарри. – Мотор!

Джек открывает дверь минивэна, уходит из кадра, а мы выходим из машины как можно изящнее. Мы уже опытные и не смотрим в камеру, если нас не попросят. Мы взволнованно переговариваемся и восторгаемся красотой одного из самых узнаваемых архитектурных сооружений в мире. Притворяться совсем не приходится. Даже австралийки восхищенно раскрыли рты.

– Знаете, я была здесь раз двадцать, – говорит Джастина, – и каждый раз восхищаюсь. Потрясающее место. – Все с ней соглашаются.

Три паруса – так называются эти громадные белые постройки, хотя мне они больше напоминают лепестки лотоса, – обращены к нам вогнутой стороной. Темное стекло контрастирует с ярко-белым бетоном парусов, и форма сооружения кажется одновременно геометрически правильной и природной, удивительным сочетанием угловатости и органики.

Вслед за Карли – в кадр та не попадает – мы поднимаемся по высокой и широкой лестнице, тянущейся во всю ширину оперного театра. Мимо проходят туристы, фотографируются. Большинство, как и мы, ошеломлены красотой здания.

Но внутри меня ждет нечто совершенно фантастическое.

В наружных очертаниях театра видится какое-то подобие порядка, но внутри он представляет собой прекрасный хаос. Бетонные, деревянные, стальные и стеклянные поверхности пересекаются здесь под разными углами или перетекают друг в друга совершенно незаметно, красные ковровые дорожки и латунные перила выглядят на своем месте, а лестницы освещены льющимся сверху солнечным светом. В фойе из стен выпирают элементы архитектуры концертных залов – утопленные в стенах ложи.

Я с раскрытым ртом разглядываю сотни деталей этого великолепного сооружения.

– Круто, да? – говорит Каз. – Я тут всего один раз была, но уже забыла, как здесь здорово.

– Да, – благоговейным шепотом произношу я.

Карли машет руками, подгоняя нас следовать за ней в «Беннелонг», где нам предстоит обедать. Мы собираемся наверху внушительной лестницы и ждем метрдотеля, а Тим, Гарри и Джек проходят мимо, чтобы заснять, как мы будем входить в ресторан. Зал пуст, и это кажется странным.

– Карли, а какой сегодня день? – Я давно перестала отслеживать дни недели; в особняке время отмеряется событиями, а не днями недели, например, моим еженедельным дедлайном, который следует сразу за ритуалом с брошками.

– Недели? – спрашивает Карли.

Я киваю.

– Вторник, – отвечает она.

Значит, по вторникам ресторан должен быть закрыт. Я выгибаю шею и любуюсь пышной архитектурой и декором, и тут слышу вежливый звенящий смех и замечаю Дэниела. Тот стоит в дальнем конце ресторана у высокого окна рядом с какой-то блондинкой. Должно быть, это Стиви.

Но прежде чем с ней познакомиться, нам надо торжественно войти в ресторан под прицелом камер. Метрдотель занимает свое место; он готов нас приветствовать, и Гарри кричит «мотор». Нестройной шеренгой мы спускаемся по лестнице в ресторан.

– Снято! Простите, девочки, а вы можете громче охать и ахать? Посмотрите вокруг! – добродушно ругает нас Гарри и взлетает по лестнице. Все, включая метрдотеля, снова занимают свои места, и Гарри кричит «мотор».

На этот раз мы стараемся, чтобы Гарри получил кадры, как говорится, на все деньги, но, возможно, слегка перегибаем палку и слишком громко выражаем свои восторги. Это все-таки реалити-ТВ, а не реклама.

Мы послушно следуем за метрдотелем к нашему столику. Камера запечатлевает каждый миг этого действа, и тут своды зала оглашает голос Дэниела.

– Они пришли! – говорит он, будто не видел, как мы только что входили дважды.

Я в недоумении смотрю, как он протягивает руку Стиви; та неохотно ее берет, и Дэниел подводит ее к нам.

– Привет, девочки. Познакомьтесь со Стиви.

Боже мой. Если Бекка похожа на модель Victoria’s Secret, то Стиви могла бы быть той самой Викторией, у