Слишком хорошая - Анна Шнайдер

проигрыше осталась одна Наташа, которой просто не выдали козырей. Хотя какая-нибудь Диана наверняка заявила бы, что Влад сам по себе козырь — такой парень, и ухаживает за тёткой старше себя больше чем на пятнадцать лет! Чем не козырь?

И чего она, дура, сопротивляется?

Усмехнувшись, Наташа мысленно переключилась на недавний вопрос Влада. «Заключим сделку… Ты проведёшь со мной сегодняшний вечер и ночь, и если тебе не понравится, я отстану».

Не понравится, ага. Женщине, у которой миллион лет не было свиданий, а уж про секс и говорить нечего. Как может не понравиться встреча с горячим парнем, который наверняка от души расстарается? Наташа была уверена, что она к утру имя своё забудет, не говоря уж о всём остальном.

Уговаривать на отношения Влад её будет долго, он должен это понимать. А если она согласится на подобную «сделку», и уговаривать не придётся, всё и так будет понятно. Да после совместной ночи у Наташи даже язык не повернётся отшивать парня, она иначе воспитана.

Нет уж, никаких ночей!

— Знаешь, что это мне напоминает? — спросила Наташа, приподнимаясь на цыпочках, чтобы достать до уха Влада. — Совет в Филях и решение Кутузова сдать Москву. Мало одержать победу — надо ещё удержать её.

— И кто же из нас Кутузов? — поинтересовался Влад, забавно закрыв ладонью один глаз — Наташа не удержалась от фырканья.

— Ты, разумеется. Ты же предлагаешь сдаться.

— Только не говори, что ты Наполеон.

— Нет. В нашей ситуации Москва принадлежит самой себе, и Наполеон — это моя нынешняя жизнь. Ты надеешься, что как только я сдамся, тут же откажусь от прежнего существования. Скорее всего, так и будет, поэтому — нет, никаких сделок.

Влад вообще не расстроился, рассмеялся только и, наклонившись, коснулся тёплыми губами Наташиной щеки.

— Ни на что другое я и не рассчитывал, честное слово. Хотя был бы рад, не скрою. Но я умею ждать.

Наташа думала, что в дальнейшем Влад будет настаивать на том, чтобы зайти к ней в гости, но парень удивил — всего лишь проводил её до дома, а затем, улыбнувшись, ушёл. Только поцеловал напоследок, не обращая внимания на недовольный взгляд, и неожиданно вручил два билета в театр на завтрашний вечер.

— Подумай, хочешь ли ты идти со мной, — заявил он слегка растерявшейся Наташе. — Я завтра буду ждать тебя у выхода в шесть, как ждал сегодня. Если скажешь, что пойдёшь со мной, буду рад. Если нет, смирюсь.

— Что-то смиренным ты не выглядишь, — вздохнула она, глядя на билеты. Большой театр, «Щелкунчик».

Глаза сами собой полезли на лоб.

Наташа хотела поинтересоваться, не сошёл ли Влад с ума, но не успела — он, рассмеявшись, коснулся ладонью её щеки, а потом развернулся и отправился обратно к метро чуть пружинистой походкой, как настоящий мальчишка.

Впрочем, мальчишка и есть. Что с ним делать-то?

94

Наташа

Думать о Владе долго в тот вечер не получилось. И не только потому что сердце Наташи он не задевал — просто дома оказался мрачный Дима, который не желал рассказывать, из-за чего переживает, но она не сомневалась — вновь дело в его бывшей девушке. Сказал только, что причина дурацкая, и мать тревожить из-за ерунды он не будет. Наташа сделала вывод, что Дима просто увидел или услышал нечто, его расстроившее, но не переживать не могла. Скорее бы её мальчику понравилась какая-нибудь другая девочка, нормальная! Вроде неё — слишком хорошая. Должны же гены в конце концов взять верх над гормонами?

«Уж молчала бы», — проворчало подсознание, напомнив Наташе неудачный первый и единственный брак, и захотелось нервно рассмеяться.

Хоть Егор радовал — спокойно учился, читал и предвкушал собственный день рождения.

Второй причиной, по которой о Владе не очень думалось, стал Карелин. Он и до этого писал Наташе, то приглашая на обед, то извиняясь, что не получается вырваться, но добравшись наконец до дома, кажется, решил компенсировать неудавшуюся встречу и… позвонил.

Да, вот так просто — взял и позвонил, чтобы поинтересоваться, где всё-таки они планируют встречать день рождения Егора.

— В кафе, — ответила Наташа, невольно косясь на закрытую дверь в свою комнату: убеждалась, что подслушать невозможно. — Я забронировала столик уже давно. Будем мы и четыре Егоркиных одноклассника. Ну, теперь ещё ты.

— Предлагаю немного переиграть, — сказал Макс, и Наташа нахмурилась.

— Переиграть? В смысле?

— Заменить кафе на кое-что другое. Если ты мне доверяешь… хотя бы немного… Разреши, я этим займусь?

Подобное предложение было похлеще предложений Влада. Тот не претендовал ни на что другое, кроме Наташиного времени и тела, а Карелин… Он-то чего хочет? И зачем?

— Зачем? — выдохнула она свой последний вопрос и замерла, ожидая ответа.

— Да просто так, хочу порадовать мальчишку, — в голосе Макса слышалась улыбка. — Не знаю, как объяснить… Но я, когда смотрю на твоих ребят, вижу себя в том же возрасте. Как в прошлое вернулся, честное слово. От этого и отталкиваюсь… Когда мне исполнялось четырнадцать, мы с мамой и Янкой, считай, в нищете жили. У меня не то, что кафе на день рождения — даже подарки были не всегда. Мама очень старалась, но сама понимаешь — помочь было некому, двое детей, то одно, то другое. И мне просто хочется сделать Егору отличный сюрприз. Обещаю, ему понравится. И тебе, и Димке, конечно, тоже.

— А говорить, что это за сюрприз, ты не собираешься?

— Я могу рассказать, но тебе тогда не будет интересно. Давай прям полноценный сюрприз устроим, а? Пожалуйста.

Наташа открыла рот, чтобы отказаться — ну потому что с чего вдруг она должна соглашаться, кто для неё Карелин?! — и тут же его закрыла.

Дура влюблённая! Отказывать Владу ты горазда, а тут что — расклеилась?

Она вновь открыла рот, чтобы произнести нечто вроде: «Макс, тебе бы своего ребёнка завести, а не с моими нянчиться», но вместо этого почему-то негромко проговорила:

— Хорошо. Давай.

А он так обрадовался, будто она ему звезду с неба достала.

Хотя зачем Максу звезда? Ему земная женщина нужна, дом — полная чаша, с большой семьёй, несколько собственных детей. И тогда, возможно, из него наконец уйдёт вся та боль и безысходность, с которыми он существует уже давно — с тех пор, как похоронил маму и сестру.

Она должна его оттолкнуть,